На нее явление маменьки произвело куда более слабое впечатление. И то сказать – она уже привычна к проявлению родительского гнева.
– Ты старше, должна уметь держать себя в руках, – сурово сказала Анна Васильевна. – Ты демонстрируешь плохое воспитание. Что подумают о нас Рысьины?
Оленька посмотрела на меня, ища поддержки, и только после этого я поняла, что, говоря про Рысьиных, Волкова имеет в виду меня. Неужели уже все знают, что я теперь не просто член клана, но и ношу звериную фамилию? Быстро же разносятся здесь слухи. Но подругу следовало поддержать.
– Только самое хорошее, – заверила я Анну Васильевну. – В каждой семье бывают небольшие размолвки, но это не значит, что семья не дружная. У вас очень хорошая семья.
Взгляд Анны Васильевны смягчился, но тут Петя опять показательно всхлипнул. Положительно, лучше бы ему уродиться Хомяковым: похоже, все благородство досталось только представителям определенной фамилии. Хотя вполне может быть, что ко времени рождения младшего выделенное на эту семью количество благородства попросту исчерпалось и, даже родись он Хомяковым, в его характере это ничего бы не изменило.
– Дружная, как же, – шмыгнул носом Петя. – Оля когда еще обещала в лото со мной поиграть, а сама за уши дерет.
– Заслужил, – вскинулась Оленька.
– Ольга, – опять рыкнула ее мама. – В нашей семье принято выполнять обещания. Обещала лото – выполняй. Сегодня же вечером.
– Вдвоем неинтересно, – расстроенно ответила подруга.
– Я уверена, Лиза с радостью к вам присоединится.
– Конечно, – согласилась я.
При слове «лото» перед глазами сразу появилась картина: карточки с цифрами и маленькие бочонки, а значит, хоть какое-то представление об игре у меня было. Да даже не было бы. Я бы сейчас на что угодно согласилась, лишь бы не танцевать: сил на танцы точно не осталось.
– Зачем вечером? Можно прямо сейчас, – обрадовался Петенька и тут же куда-то убежал, не иначе как за игрой.
– Мама, у нас же дела, – укоризненно сказала Оленька. – Сейчас девочки придут. Мы танцами собирались заниматься.
– То есть танцы тебе дороже родного брата? – рыкнула Волкова.
– Нет, конечно, – не стушевалась Оленька. – Но у нас договоренность, а договоренность тоже нужно соблюдать. В нашей семье принято выполнять обещания.
Похоже, маму она подловила на ее же собственных словах, поскольку Анна Васильевна рычать перестала и задумалась. Но ее размышления прервал радостный Петя, который ворвался в гостиную, неся под мышкой резную деревянную коробку.
– Играем! Играем! – вопил он.
– Играем, – согласилась я.
Оленька сдалась и направилась к столу, ее мама успокоилась и ушла. Но только мы раскрыли коробку и достали карточки, как наконец появились Строгова с Яцкевич.
– Все тут? – уточнила Анна, словно в этом была необходимость. – Прекрасно. Тогда сразу начнем. Тамара, за рояль.
– У нас лото, – насупился Петя. – Мы собирались играть в лото.
– Какое лото? – снисходительно бросила Строгова. – У нас Лиза. Лиза главнее.
– Лиза согласилась с нами поиграть, – уперся Петя. – Либо играем, либо я маму позову.
Оленька всплеснула руками.
– Нет, вы видели? – трагически простонала она. – Мой брат – шантажист. Наглый невоспитанный шантажист. И в кого он такой?
Вопрос был риторический, но тем не менее я подумала, что наверняка в волковскую родню, ведь хомяковская сторона ни в чем таком не была замечена. Во всяком случае пока.
– Ты обещала, – набычился наглый невоспитанный шантажист. – И мы уже почти начали играть.
– Потом поиграете, – отмахнулась Строгова. – Петр, уверена, у тебя уроки еще не сделаны. Кто не делает уроки, тот не играет в лото. Тамара, почему ты еще не за роялем?
Яцкевич послушно села на высокий стульчик и откинула крышку, собираясь играть. По ее виду было очень заметно, что играть она хотела не больше, чем я танцевать.
– Хорошо, – неожиданно покладисто согласился Петя. – Я пойду делать уроки. Только перед этим спрошу у мамы, можно ли танцевать с несделанными уроками или запрет распространяется только на лото.
– Петя, не позорь меня, – с нажимом сказала Оленька.
– Разве проявление любознательности может кого-то позорить? – невинно удивился тот. – Нам в школе говорили, что любознательность позволяет человеку развиваться. Вот я и хочу развиться.
Тамара неожиданно тоненько хихикнула. Анна грозно на нее шикнула и не менее грозно уставилась на Петю, уперев руки в бока, тем самым становясь похожей на рыночную торговку, идущую в наступление на обидевшего ее покупателя.
– Петр, это неблагородно. Тебе должно быть стыдно так себя вести, – попыталась она воззвать к чувствам хомяковско-волковского отпрыска.