– Да кому они нужны, эти ваши танцы? – пренебрежительно бросил Петя. – Какая от них польза? Ерунда ненужная. Правда, Саша?
Он требовательно ухватился за рукав кителя, но нужной поддержки не нашел.
– Запомни, Петр, Волковы во всем должны быть лучшими, – сурово сказал Александр. – Не позорь нашу фамилию.
Глава 27
Волков ушел, но его дух зримо витал в гостиной. Пожалуй, игра потеряла свою прелесть для всей компании, даже Тамара не столь азартно называла цифры с вытаскиваемых бочонков. Но она хоть не косилась постоянно на дверь, в отличие от Пети и Строговой, которые явно ждали, когда же гость вернется. Первой не выдержала Строгова, радеющая не иначе как за близящийся благотворительный бал. Она отодвинула незаполненную карточку и спросила:
– Оля, этот твой родственник, он к вам надолго?
– Откуда ж мне знать? – удивилась Оленька. – Вы слышали столько же, сколько и я.
– Саша надолго не приезжает, – авторитетно заметил Петя. – Обычно день-два – не больше.
– Нужно, чтобы он задержался до благотворительного бала, – заявила Строгова. – У меня как раз остались билеты.
– Ты же все раздала? – удивилась Тамара.
– Я сегодня еще взяла пару. На всякий случай. Прямо как чувствовала, что понадобится.
– Понадобится? – охнула Тамара. – Мы и те десять раздали только потому, что Лиза согласилась танцевать мазурку. А что бы мы делали, не встреться нам тот поручик?
– Как что? – удивилась Строгова. – Мы же собирались в офицерское собрание.
– Мы собирались? – убито переспросила Тамара. – Когда это мы собирались?
– Как это когда? – возмутилась Строгова. – Как раз перед тем, как к нам подошла Лиза и помогла с билетами. Вот я и подумала, что, если все так удачно получилось, мы с тобой сможем пристроить еще.
Как Тамара посмотрела на подругу! Никогда бы не подумала, что глаза тихой и скромной одноклассницы умеют метать молнии, да еще такие огромные. Руки Тамары сомкнулись на горловине мешочка, словно она представляла там чье-то горло. И это было отнюдь не горло офицера, который отказывался от чести посетить наш благотворительный вечер.
– Тамара, – грозно пророкотала Строгова, – это не моя прихоть. Если мы можем это сделать, значит, должны.
Но, наверное, подруга пугала Тамару куда меньше визита в столь страшное место, как офицерское собрание.
– Мы не можем, – неожиданно твердо возразила она. – Все, что могли, мы уже сделали. Во всяком случае я.
– Вы здесь ругайтесь, – небрежно бросил Петя. – А я пока ненадолго отлучусь.
Он столь ловко выскользнул из гостиной, словно был не Волков, а Ужов. Или Ужеев? Не знаю, как правильно. В любом случае он сделал это настолько ловко, что Оленька опомнилась, только когда брата уже не было рядом.
– Я сейчас. – Она подхватилась, явно полная подозрений по отношению к брату, и продолжила на бегу: – Прослежу, чтобы…
Окончание было совсем неразборчивым, поэтому мы так и не узнали, собиралась ли она проследить, чтобы брат не подслушивал или не подслушивал без нее. Впрочем, оставшимся было не до столь сложных философских вопросов.
– Тамара, ты не представляешь, сколько в каждом человеке скрыто внутренних сил, – оптимистично сказала Строгова.
Какие внутренние силы нашла в себе Яцкевич, чтобы согласиться или отказать, я так и не узнала, поскольку почувствовала что-то странное, словно по коже пробежала толпа мурашек, громко топая и приподнимая каждый волосок. Это было пугающе и одновременно притягательно. Меня с неимоверной силой потянуло к источнику раздражения, в котором было что-то очень знакомое. Магия! Это точно сработало какое-то известное мне плетение.
Оказалось, магию я вижу даже через стены, разве что чуть более бледно и размыто, но все же узнаваемо. Я столкнулась с тем самым плетением, которое активировал Юрий, когда не хотел, чтобы наш разговор подслушали. Интересно, кто из Волковых не хочет посвящать в тонкости семейных интриг Петю? А защиту поставили явно от него, раньше же не включали. Или разговор пошел о чем-то очень секретном. Очень-очень секретном… Возможно, касающемся как раз подслушанного Петей разговора.
Перед глазами сама собой появилась картина вскрытия защитной сферы Владимиром Викентьевичем, и руки сразу зачесались опробовать. Конечно, дружественная семья – не место для подобных экспериментов, но удержать свою натуру, требующую немедленного удовлетворения исследовательского интереса, я никак не могла. Возможно, не брось Петя намека о разговоре между Николаем и Оленькой, мне бы и в голову не пришло подслушивать беседу Волковых. Моральными терзаниями я мучилась недолго: если там обсуждается что-то, касающееся меня, я должна это знать, а если то, о чем говорят Волковы, не имеет ко мне никакого отношения, я постараюсь забыть все, что слышала. И уж точно никому постороннему не передам.