– Тамара, мы же не за себя радеем! За общество. Чем больше мы распространим билетов, тем больше соберем денег.
– Мы их уже и без того распространили много, – упиралась Тамара. – Пусть теперь другие порадеют за общество. А я в офицерское собрание не пойду.
– И не надо. Мы сейчас продадим билеты родственнику Хомяковой, – уверенно сказала Строгова. – У нас уже есть опыт с Рысьиным. Поэтому, барышни, если он захочет взять билеты на тех же условиях…
Она угрожающе посмотрела почему-то на меня.
– Я не буду с ним танцевать, – запротестовала я. – Вы и без того мне уже Рысьина навязали.
– Не будет она! – возмутилась Строгова. – Надо – значит, будешь. И вообще, вовсе не обязательно, что он предпочтет тебя. Между прочим, здесь, кроме тебя, еще две девушки. И это мы не считаем Хомякову.
Хомякову она зря не считала. В конце концов, этот Александр – Оленькин родственник, поэтому можно воззвать уже к ее к долгу и воздействовать на ее болевые точки, а не ковырять наши.
– Я тоже не буду! – почувствовав поддержку с моей стороны, Тамара стала держаться куда тверже. – Так себя вести неприлично, моя мама не одобрит.
– Девочки, совести у вас нет! – Строгова подскочила и вперила в нас укоризненный взгляд. – Не могу же только я жертвовать собой? Кому-то из вас тоже нужно.
– Я уже пожертвовала, согласившись на мазурку с Рысьиным, – напомнила я.
Конечно, тем самым я оставляла бедную Тамару без моральной поддержки, поскольку выходило, что она из нас троих – наименее жертвенная особа. Но, на мой взгляд, жертва со стороны Строговой была куда меньше жертвы со стороны Юрия, поскольку он не выглядел заинтересованным в тех танцах, которые ему навязала моя одноклассница.
– Я предпочитаю жертвовать собой по-другому, – мрачно ответила Тамара. – Например, сегодня у меня были планы, но я согласилась прийти сюда и помочь Лизе с танцами.
– Жертвенности много не бывает, – продолжила напирать Строгова. – Я тоже пришла сюда помогать Лизе, потому что иначе поступить не могла.
– О чем мы вообще спорим? – неожиданно спросила Тамара. – Может, Волков вообще до благотворительного бала не останется? Или вовсе не любит танцевать?
– Танцевать он любит, сам сказал, – уже не столь уверенно ответила Строгова. – А останется или нет – скоро узнаем. В крайнем случае, у нас всегда остается офицерское собрание.
– Я туда не пойду, и не уговаривай, – твердо решила Тамара. – Ты зачем-то взяла лишние – тебе и распространять.
– Да что там распространять-то? – уже не с таким пылом спросила Строгова. – Да и ладно, не хочешь – не пойдешь. Мы с Лизой вдвоем сходим.
Спросить, почему она решила, что я соглашусь, я не успела. В комнату ворвались Оленька с Петенькой. Второй вид имел довольно бледный, шмыгнул за стол, как нашкодивший кот, придвинул к себе карточку и спросил чуть подрагивающим голосом:
– Мы когда-нибудь доиграем эту партию?
– Девочки, мы никуда не выходили, – заговорщицким шепотом предупредила его сестра. – Садитесь же.
– Хорошо, вы никуда не выходили, но за это продаете Волкову билет на благотворительный вечер, – деловито предложила Строгова. – Наше согласие на танец с ним уже есть.
– Нет! – возмутились мы с Тамарой. – Нет у тебя нашего согласия.
– Совести у вас нет! – возмутилась уже Строгова. – Всегда отдуваться приходится мне. Хорошо, Оля, значит, только мое согласие. У меня еще два танца свободных, жертвую в его пользу. Для меня благотворительность – не пустой звук, в отличие от некоторых.
Она уничижительно фыркнула, показывая как нашу несознательность, так и глубину своей жертвы.
– Петя продаст, как Волков Волкову, – решила Оленька и сурово посмотрела на брата. – А я никому не расскажу, что он пытался использовать папин артефакт. И ладно бы использовал, так еще и неудачно.
Петя заметно скис и виновато посмотрел на сестру. Значит, пытался подслушать. Все-таки Волков почуял родственную попытку, а не меня. Интересно все же, о чем говорили Волковы. Получается, у Волковых есть какой-то договор с Рысьиными, ни в один из пунктов которого, надеюсь, я не вхожу.
– Совсем ничего не удалось подслушать? – понятливо спросила Строгова.
– Да мы и не собирались, – открестился Петя. – Я просто проверить хотел.
– Просто проверить, – хмыкнула Оленька. – А теперь просто вручишь Саше билет.
– А если он покупать не захочет?
– Сделай так, чтобы захотел. Или оплатишь из своих карманных денег, – перешла к угрозам сестра.
– Лебединое озеро! – пискнула Тамара.
Я вопросительно на нее посмотрела, но остальные уткнулись в карточки. И вовремя: из коридора уже доносились шаги. А вскоре донесся и сам Волков.