— Новый случай в мистическо-врачебной практике. Давно пора повысить квалификацию до ведьмака-целителя, — задумчиво хмыкнул Себастиан.
Сердце, набитое доктору Керну в юности в салоне Полин Макеба, открыло молодому повесе его истинное призвание и определило судьбу.
— Эх, Полин, к твоему подарку не помешала бы подробная инструкция, — перед мысленным взором мужчины предстало смуглое лицо с пронзительными золотистыми, точно у кошки, глазами. Погибшая тридцать лет назад в авиакатастрофе одна из Повилик навсегда укоренилась в сердце доктора.
В ближайшей аптеке, кроме средств от похмелья для грядущей вечеринки, Керн прихватил антигистаминную<footnote>* (от аллергии и зуда)</footnote> мазь и тут же втер ее в нестерпимо зудящую кожу.
— Что и требовалось доказать, — Бас поморщился, как от предсказуемого глупого ответа интерна. Лекарство не принесло облегчение — обвитое плющом сердце горело, в темно зеленых стеблях проступили бордовые прожилки, контуры рисунка вздулись, отзываясь болью на мимолетное касание. Помогало только вытягивание руки в сторону виднеющегося между домами песчаного взморья. Мельком глянув на часы и убедившись, что в запасе достаточно времени, он бросил покупки в машину и отправился в дюны. Сердце на предплечье взволнованно дрогнуло и застучало радостным предвкушением.
— Рвешься в плаванье? — вслух обратившись к татуировке, Керн прошел по деревянному настилу к полосе прибоя. Несмотря на весеннюю прохладу на пляже было людно — по случаю выходного многие выбрались на пикники и прогулки в ласковых объятиях весеннего бриза. Присев у кромки воды, позволяя набегающим волнам почти касаться кроссовок, Бастиан задумчиво набрал в горсть мокрого песка. Нарисованное сердце билось мощным ритмичным пульсом. Острый, расчёсанный почти до крови лист плюща указывал за горизонт.
— Чья же боль так взбудоражила тебя, компас кардиолога? — мужчина, сощурившись, смотрел в морскую даль, спорящую по синеве с полуденным безоблачным небом. За годы практики Бас привык доверять магической шпаргалке. Доктор давно перестал отделять врачебный опыт и знания от уколов интуиции, пронзающих руку в критические моменты. Вместе они спасли сотни жизней, но никогда прежде предплечье не прожигало нестерпимым приступом крапивницы, да и откровенно указывающая направление лиана плюща впервые так требовательно тянула в бескрайние просторы Атлантики. Задумчиво плеснув на рисунок прохладной морской водой, Керн развернулся и решительно зашагал к машине. Тату отозвалось болевым возмущением такой остроты, что перед глазами на миг потемнело.
— Ладно, уговорила! — прошипел Бас, со всей силы сжимая предплечье и сворачивая к домику береговой охраны. — Лучше бы собаку завел, с ней хоть договориться можно! — цыкнул доктор на не в меру разошедшуюся татуировку.
Купальный сезон еще не начался, спроса на прокат плавсредств не наблюдалось, да и яхт на горизонте не виднелось. Двери скромного деревянного строения были закрыты, однако внутри горел свет. Десять секунд настойчивого стука возымели эффект — под аккомпанемент недовольного ворчания щелкнул замок, и наружу высунулась взлохмаченная голова заспанного мужчины.
— Чего надо? — вместо приветствия прохрипел явно недовольный спасатель.
— Сигналов бедствия в минувшие полчаса не поступало? — в лоб спросил Керн и получил в ответ хмурый взгляд. Но злобным зырканьем Бастиана было не смутить. В низком спокойном голосе зазвенела сталь — таким острым, как скальпель, тоном хирург-кардиолог отдавал приказы в операционной, когда счет шел на доли секунды.
— Проверьте, — скомандовал доктор Керн и скрестил руки на груди. Татуировка заныла, и Бас глянул на наколотое сердце грозно, как на капризничающего ребенка. Смиряясь с нравом господина, воспаленный рисунок чуть поблек, но пульсировать гнетущей болью не перестал.
— До вашего явления в спасении никто не нуждался, — мужчина попытался закрыть дверь, но Себастиан уже входил внутрь, неотвратимый как провидение. Уверенная непреклонность движений заставила спасателя попятиться и уступить напору незваного гостя.