«Я вновь во власти Повилик», — последней мыслью отпечаталось в сознании Керна.
Девушка закрыла глаза и позволила воспоминаниям тезки — тетки Полин — прорасти в сознании младшей родственницы.
Колокольчик над дверью едва звенит и, если бы не поток прохладного осеннего воздуха, проникший в студию вместе с посетителем, Полин бы даже не обернулась. За ширмой у зеркала она скептически примеряла блейзер, размышляя, стоит ли брать его в путешествие или достаточно ограничиться косухой и джинсовой курткой. Из отражения на нее смотрит высокая смуглая девушка в светлом трикотажном платье — достаточно длинном, чтобы подходить под деловые приличия, и в меру обтягивающем, чтобы подчеркнуть привлекательные изгибы стройного тела. Просвечивающая сквозь тонкую сетку чулок татуировка белой розы добавляет образу пикантности. Полин нравится ее родовой знак — не проходит и дня, чтобы кто-то из окружающих не высказывал восхищения изяществом линий и красотой узора. Плетистый, обвивающий ногу от щиколотки до бедра цветок стал неотъемлемой частью имиджа тату-салона наряду с уникальной способностью хозяйки угадывать скрытую суть и желания клиента. Обновленными, окрыленными, нашедшими самих себя и получившими ответы на сокровенное выходят люди из-под иглы Полин Макеба. Она не стала менять фамилию даже после свадьбы, проигнорировав недовольство матери.
— Повилика должна принадлежать господину! — недовольно поджала тонкие губы Виктория, ковыряя праздничный торт, точно изысканно поданную отраву.
— Предпочитаю считать наоборот: он — мой. В конце концов, кто кого ест — ты торт, или торт тебя? — и поцеловав мать в щеку упорхнула в объятия мужа.
Завтра они отправляются в очередное турне. Полин с грустью посчитала, что за полгода брака провела в своем салоне от силы несколько недель, но повиликовая зависимость заставляет следовать за избранником. И если непреодолимая тяга к удовольствиям требует от мужа присутствия на открытии нового клуба в Нью-Йорке или на скачках в Монако, Полин остается только подобрать соответствующий по стилю наряд и повесить на двери студии табличку «закрыто».
Клиентов сегодня она не ждет — надпись на входе доходчиво сообщает, что у салона выходной. Но незваный посетитель не выглядит ни смущенным, ни случайным. Высокий мужчина в определенно дорогом кашемировом пальто осматривает помещение с наглым оценивающим видом агента по недвижимости или явившегося за долгами коллектора. Роза на бедре предостерегающе выпускает шипы. Полин оправляет незаметные складки на платье, встряхивает иссиня-черными жесткими кудрями и решительно шагает навстречу незнакомцу.
— Доброго дня, месье. Сожалею, но сегодня мы закрыты. Если вы хотите сделать тату, то ближайшая свободная дата в конце октября.
Мужчина склоняет голову в небрежном приветственном поклоне, при этом его тонкие губы трогает быстрая ироничная улыбка:
— Такая востребованность делает честь вашему таланту, мадемуазель, — мягкий певучий голос никак не вяжется с пристальным взглядом холодных серых глаз. Полин непроизвольно ежится и мимоходом смотрит на стеклянную дверь — ощутимо сквозит, точно непрошенный гость неплотно притворил за собой.
— Извините, но я действительно очень спешу, — с незнакомцем что-то не так, девушка чувствует это всем повиликовым существом. Напрягаются лианы нервов, роза вонзает острые шипы в самое нутро, удлиняются, вьются, ловя суть, невидимые усики родового чутья.
— О, я не задержу вас надолго, мадемуазель Полин Макеба, — мужчина шагает вперед и протягивает ладонь. Полин инстинктивно пятится, но тут же берет себя в руки, подхватывает со стойки кожаную куртку и с вызовом смотрит на чужака.
— Мы знакомы?
— Нет, но вы определенно знаете кто я, — еще один шаг, и раскрытая ладонь замирает в нескольких сантиметрах от светлого трикотажа платья.
Грудь тревожно вздымается, ноздри раздуваются глубоким вздохом: «Он не пахнет! Ничем, точно передо мной пустота, не имеющая ни будущего, ни прошлого, ни самой оболочки!» Первобытный ужас подкатывает к горлу, но Полин не робкого десятка.
— Кто вы? — звенит резко, а глаза вспыхивают золотым огнем.
— Посмотрите на меня, Полин. Посмотрите так же, как на своих клиентов. Какую татуировку вы бы набили мне, мадемуазель Повилика?
И Полин видит, но открывшееся ей равносильно падению в бездну. Инстинктивно, желая удержаться на ногах, хватается за протянутую руку. Боль чужого одиночества пронзает сердцевину стебля, дым пожарищ затрудняет дыхание, а пальцы немеют под ледяной неизбежностью смерти: