— Раньше «Централь» располагался во дворе. Вот у той колонны стоял любимый столик Льва Броншейна* (настоящая фамилия Льва Давидовича Троцкого), за которым он частенько играл в шахматы. Адольф* (имеется в виду Адольф Гитлер) же, как и чета Фрейд* (речь про «отца» психоанализа Зигмунда Фрейда), предпочитали более уединенные места в тени, — Карел задумчиво смотрел в окно и, казалось, видел события давно минувших дней.
«Я иногда забываю, что он родился в девятнадцатом веке», — девушка мысленно потянулась к мужчине, но по родовому радио передавали белый шум вековой ностальгии.
— Ты знал их всех? — она робко коснулась сжатой в кулак кисти Гиностеммы кончиками пальцев.
— Нет, конечно, нет. — Рассеянно ответил Карел, продолжая как бы самому себе: — Значение многих событий и встреч осознаешь спустя время. Я бывал здесь проездом. Пил кофе, смотрел по сторонам. Позднее, истории о завсегдатаях «Централя» мне поведали наряду с другими местными легендами. Моя личная Вена не так стара. В восьмидесятые тут было довольно оживленно.
— Какая она, твоя Вена? — Полина хотела вернуть к себе мужское внимание, вытащить Карела из воспоминаний. Прошлое мужчины вызывало у нее странное раздражающее чувство, отдаленно похожее на ревность. Словно считав настроение спутницы, Гиностемма ласково погладил ее ладонь в ответ и наконец отвернулся от окна. Серые глаза сверкнули озорным блеском.
— Моя Вена не носит вечерних платьев и заложила бриллианты в ломбард, — прочитав в девичьих глаза недоумение, мужчина пояснил, — меньше пафоса и условностей. Едем, покажу!
Такси высадило их у самого странного здания, которое Полине доводилось видеть — разноцветное, без углов и четких линий, с деревьями, растущими прямо из стен, и окнами, соревнующимися друг с другом в оригинальности форм.
— Дом Хундертвассера*(Фриденсрайх Хундертвассер, австрийский архитектор)! Я была на лекции про влияние Гауди*(Антонио Гауди, испанский архитектор) на его творчество. Спасибо! — от восторга Полина привстала на цыпочки и чмокнула мужчину в щеку.
— Фридрих был чудаковатым, как многие талантливые люди. Хочешь, заглянем внутрь?
— Спрашиваешь! Но я где-то читала, что туда не водят экскурсии, только если договориться с кем-то из жильцов.
— Считай, что тебе повезло, — Карел снял с пояса связку ключей и открыл дверь парадной. — За помощь с воплощением проекта мне перепала студия на последнем этаже.
На мозаичный пол холла падали пятна разноцветного света из множества окон совершенно неправильной формы. Это было царство ломаных линий, обтекаемых углов, криво выложенной плитки и уходящих вверх спиралей винтовых лестниц с изогнутыми покатыми ступенями. Тут и там прямо из пола или стенного проема росли кустарники, карликовые деревца или лианы, оплетающие перила и колонны. Приоткрыв от избытка эмоций рот, все еще не до конца веря своему счастью, студентка факультета дизайна гладила контуры рисунков на шершавой штукатурке, наклоняя шею, следила за изгибом лестничного марша, с позволения Карела фотографировала непохожие одна на другую двери.
— Внутри не так живописно, — предупредил мужчина, поворачивая ключ в замке квартиры, расположенной на отшибе от прочих, завершающей похожую на раковину улитки деревянную лестницу. — Разве что ванная комната истинный кошмар перфекциониста, поклонники функционализма решили бы, что плиточник был либо пьян, либо крайне не профессионален.
Просторное светлое помещение действительно оказалось студией с небольшой кухонной нишей, отгороженной книжным стеллажом широкой кроватью и стеклянной стеной, выходящей на зеленый сад, где сквозь плетистые побеги растений проглядывал белый мрамор статуй.
— Личная терраса?! — споро скинув обувь, Полина подскочила к раздвижным дверям и припала носом к стеклу, стараясь разглядеть подробности. Мужчина неторопливо снял и повесил пиджак на спинку ротангового кресла.
— Здесь у многих квартир есть выход на крышу и небольшие секретные сады.
— Ты тут живешь? — девушка огляделась. Жилище было подозрительно чистым, многочисленные растения в кадках политы, подушки на заправленной постели аккуратно взбиты и явно заправлены в свежие наволочки.
Карел отрицательно покачал головой, отпирая выход на террасу:
— Раз в две недели в квартире прибираются. На всякий случай, вроде сегодняшнего. — и уже выйдя на улицу, бросил через плечо, — сможешь угадать скульптора?
Сквозь ветви каприфоли и побеги плетистых роз проглядывала фигура обнаженной женщины, откровенно выгибающаяся навстречу мужчине, целующему ее грудь.