Жители дома, в первый раз столкнувшись с паранормальными явлениями в стенах своего жилища, были напуганы и обратились за помощью к бабке шептунье. Шептуньей её называли, потому, что она всё время что-то нашёптывала себе под нос. Она много сама рассказывала о призраках и о том, что её бабка была разговаривающей с духами, и что эти силы от бабки перешли к ней. Именно поэтому за помощью обратились к ней, и никто не подозревал, чем всё закончится.
Закончилось тем, что бабка шептунья зайдя в дом с призраком, так и не вышла оттуда. Её окоченевшее тело вынесли на следующий день, отважившиеся зайти внутрь, спасатели. Внутри с их слов царили хаос и разруха. Через несколько дней в дом проникли журналисты и ничего не обнаружив, написали гневные статьи, согласно которым внутри дома был абсолютный порядок и никаких следов потусторонних сил.
Жители дома вернулись в своё жилище. Но в первую же ночь им пришлось его снова покинуть и теперь навсегда. То, что происходило ночью, было жутким кошмаром, и рассказывать подробности никто не хотел. После описанных происшествий в этом доме никто не селился, но по ночам, со слов соседей оттуда доносились истерические вопли, как будто кого-то режут тупым ножом. Это происходило не каждую ночь и длилось не больше 10 минут, но привыкнуть к этому не удавалось и через пару лет соседи решили снести дом. На это снос необходимо было получить разрешение от местных властей, а это потребовало некоторого времени. Как раз об этом доме узнал Алан и решил его посетить. До сноса дома у него было в запасе несколько недель.
Первые два посещения он изучал обстановку и происшествия, но они не были такими жуткими и Алан осмелел. Когда он в третий раз пришёл в дом с призраком, то уже не опасался. По непонятным для него причинам привидение не трогало его, не причиняло никакого вреда, поэтому молодой учёный решился привезти в дом своё изобретение – стул грёз.
Он внёс его, поставил посредине гостиной комнаты и сел. Кресло было автономным, поэтому никакого внешнего источника энергии не требовалось. Алан сел в него, поелозил слегка, устраиваясь удобнее. Закрыл глаза, нащупал правой рукой кнопку питания, надавил. Еле слышный звук охлаждающего механизма сообщил о том, что кресло включено. Алан Тью глубоко вдохнул и повернул тумблер.
Лёгкое покалывание по всему телу пронеслось тысячами маленьких иголочек. Его сменило ощущение стремительного падения с высоты. Всё это было подтверждением того, что «аппарат» действует.
Мужчина открыл глаза и огляделся. Обстановка вроде бы не поменялась, только лёгкое свечение некоторых предметов выдавало, что он находится вне тела. Алан двинулся по комнате, ощущая незримое присутствие кого-то незримого. Он не мог разобрать этого ощущения, ничего подобного он не испытывал раньше.
Внезапно дверь кухни отворилась. В проёме стояла человеческая фигура. Алан замер. Фигура, не передвигая ног, стала приближаться. Ещё мгновение и создание оказалось напротив учёного.
Вряд ли Алан смог бы объяснить, как именно он уловил то, что можно приближённо назвать речью. Не звук, но вибрация; не запах, но едва уловимый аромат; не поток мыслей, но самовоспроизводящаяся в мозгу информация. Это говорил призрак и говорил он утвердительно и властно.
Если попробовать оформить информацию в слова, то сказано было следующее:
– Ты учёный, я тоже. Тебя интересует ментальное и меня это интересует тоже. Ты действуешь интуитивно, я же имею чёткий план. Ты вначале пути, я уже прошёл середину. Но ни тебе, ни мне по некоторым причинам не дано достигнуть финиша в этом труде поодиночке. Вместе мы сможем достигнуть этого барьера и преодолеть его. Ты желаешь знать как – я отвечу. Мы должны объединиться. А если быть более точным, то соединиться. Тебе откроются возможности, о которых ты раньше и мечтать не мог. Но ты должен дать на это согласие. Обратного пути не будет. Не обманывай сам себя, что тебе нужно подумать и взвесить. Я понял твой ответ ещё в твоё первое посещение. И самое главное, что указало мне на тебя – полное отсутствие страха перед аномальным. Ты готов? Прими мою ментальность!
Алан очнулся, мысли были в покое, внутреннее наслаждение наполняло тело. Он сидел в кресле и помнил все детали пребывания во «сне». Теперь он был не один. Он был двумя. Он чувствовал и понимал, что ментальность призрака стала его личной ментальностью, и жажда деятельности овладевала им.