Полёт занял около часа по универсальному времени. Шатл произвёл посадку на Космодром 7.
Мы много времени провели в невесомости, и движение в условиях гравитации всем давалось с трудом. Я справлялся лучше других и первым вышел к трапу:
— Ого, — произнёс я вслух, оказавшись снаружи. У Рона, стоявшего сзади, аж челюсть отвисла при виде нежно-голубого неба. При взгляде на него у меня появилось приятное чувство. А точнее, сразу несколько чувств: восторг, безмятежность и, быть может, какое-то ещё, необычное чувство, которое я так редко ощущал прежде. Может, чувство защищённости? На Монге я подобного давно не испытывал.Я опустил глаза и сфокусировал внимание на высоком, белом, металлическом здании космопорта, расположенном через взлётную полосу от нас. Его угловатая, неровная форма притягивала взгляд; ровные поверхности светились в лучах утреннего солнца. Пространство было таким светлым, что у меня слезились глаза. Я закрыл их, протёр, открыл и, наконец, встал на трап-эскалатор, который повёз меня вниз к низкому автобусу.Вид вокруг меня завораживал. На взлётной полосе рабочие разгружали другой космический шатл. По небу пролетали флаеры. Над головой висели белоснежные вертикально-вытянутые облака. Внизу меня встретили сотрудники космопорта.
Они помогли мне дойти до автобуса и усадили в мягкое кресло. Я смотрел в окно и разминал ноющие мышцы. Вскоре появились остальные. Ребята неуклюже шатались на слабых ногах. Сотрудники космопорта вели их под руки и помогали занять места.
Когда все семеро оказались внутри, автобус поехал к терминалу. Все молчали. Ни у кого из нас не было сил разговаривать. Я продолжал любоваться видом из окна. На прозрачном стекле я видел своё отражение. На моём лице была улыбка
Оказавшись в терминале, я первым делом открыл информационную ленту. Нужно было навёрстывать упущенное. Я пропустил 20 лет — эти годы уже никогда не вернуть. Док тоже не получит их обратно, бедняга. Впрочем, для меня и ребят всё это было уже не важно. К прежней жизни мы уже не вернёмся.
За те две недели, что я провёл на карантинной станции, я много всего прочёл. Я узнал, что, пока я спал, человечество продвинулось в области межзвёздных путешествий и коммуникации больше, чем за все предыдущие годы. А новые знания приводят к всё новым открытиям. Вселенная оказалась гораздо сложнее, чем люди представляли себе раньше.
Это заявление требует пояснений, и вы их получите. Однако чуть позже.
Вскоре вместе с ещё одной группой учеников нас сопроводили к флаеру.
Я сел рядом с высоким парнем лет двадцати. Он был родом с Тау-Люмина — я понял это по его росту. Там были ещё четыре высоких парня и две девушки. Мои товарищи сидели справа от прохода. Когда люки закрылись и флаер начал выкатываться на взлётную полосу, я пристегнул ремень и выглянул в иллюминатор.
Флаер начал стремительно разгоняться. Затем пилот поднял машину в воздух. Мы летели очень быстро.
Было неприятно — ощущать скорость. У меня всё ещё были проблемы с вестибулярным аппаратом. Голова закружилась, и я перестал смотреть в иллюминатор.
Флаер стал набирать высоту. Я проглотил таблетку от головной боли, которую мне дали на станции. Мне стало немного легче. Флаер набрал высоту и стал поворачивать по длинной дуге. Поток ветра ударил в днище, и по корпусу прошла сильная вибрация. На лбу у меня выступил пот. Если бы не таблетка, меня бы уже вырвало.