Нужно было выруливать. Я потянул штурвал влево, потом вправо поднял закрылки вверх. Потом ещё раз влево, вправо и так далее. От этого флаер сильно кренился. И хвала звёздам, что гидроамортизаторы были в полном порядке. В конце концов, флаер остановился. Каким-то чудом, мне удалось не угробить аппарат и никого не убить. Флаер тут же окружили военные. Двое парней вытащили меня из кабины. И заломав руки повели в сторону зданий кампуса «КАРАНТИННАЯ ЗОНА НОМЕР СЕМЬ». Эта надпись теперь висела над учебным корпусом. Военные ввели меня внутрь. Там было довольно много людей. Военные отпустили меня и резко толкнули вперёд. Следом они бросили куртку, которую нашли в кабине. Видимо, они решили, что она принадлежит мне.
Я поднял её и надел на себя.
— Пытался угнать флаер и покинуть зону карантина, — сказал один из военных, глядя на толпу.
Все замолчали и уставились на меня.
Я не возражал против того, чтобы у меня была аудитория, потому что в мои планы входило убедить как можно больше людей в том, что я отпетый негодяй.
— Да, я пытался улететь, — крикнул я, глядя на пятьдесят или около того учеников и преподавателей, стоящих вокруг.
— и знаете что? Я попытаюсь снова. Ведь я не собираюсь, сидеть здесь как чёртов трус, и ждать, пока меня прикончит вирус, — мои слова произвели эффект. Теперь никто даже не дышал. Директор, который спускался по лестнице, остановился и тоже стал прислушиваться.
— эй ты, ублюдок,— сказал я директору, — что за концлагерь ты здесь устроил?
— Бальтазар, те, кто отказываются добровольно исполнять режим карантина, должны быть подвергнуты заморозке... — устрашающе произнёс директор.
— "Тогда вам придётся заморозить меня, потому что я не стану вашим послушным мальчиком", — говорю я.
— что-нибудь ещё хотите мне сказать?, — я переводил взгляд с лица налицо, но никто не собирался отвечать мне.
— Отлично, тогда убирайтесь все нахуй отсюда, — скомандовал я. Несколько самых нервных начали уходить, но остальные не собирались двигаться с места. Я подошёл к здоровому парню со скрещенными на груди руками и сказал ему:
"Эй ты, дай пройти."
— Отвали, — сказал он, опуская руки. Я врезал ему по роже, и он упал, толпа немного рассеялась. Однако, несколько человек прыгнули на меня сзади.
— "Эй ублюдки, отцепись!", — крикнул я и попытался вырваться, но им на помощь пришли те двое солдат, что привели меня туда. Вместе они повалили меня на пол и стянули мои руки пластиковым хомутом. В процессе борьбы я получил три хороших ушиба, и мне отдавили пальцы на руке. Когда меня подняли и повели, то идти было очень больно, мне пришлось некоторое время хромать. Меня отвели в кабинет декана и посадили в большое велюровое кресло.
Его кабинет обладал едва ли не самым роскошным интерьером, который я когда-либо видел; стол с гладкой деревянной отделкой и красивыми деталями из кожзаменителя. Декоративный камин в старом стиле. Зелёные шторы с золотым тиснением и огромное полукруглое окно, через которое он смотрел вдаль, словно не замечая нас.
— мы привели нарушителя, он пытался угнать флаер. Он заявлял, что снова попытается покинуть зону карантина. Рекомендую изолировать его, — сказал один из военных.
Декан вытащил из нагрудного кармана сигару, медленно поднёс к ней огонь. Я с нетерпением ждал возможности побеседовать с ним наедине. У меня появился план, и он должен был узнать о нём.
Раскурив сигару, он повернулся и пристально посмотрел на нас, а затем сказал
— "Ну что же, спасибо, что привели нарушителя, теперь оставьте нас наедине",— он выпустил из лёгких немного дыма, обошёл стол и сел на край.
— Парень, тебе лучше вести себя тихо, иначе мы доставим тебя в криокамеру, как только...,— начал военный, но, увидев лицо декана, он забыл, что хотел сказать. Пару секунд, он смотрел на него, не в силах произнести ни слова, потом попятился назад и вышел вслед за остальными.
В кабинете остались только мы с Варисом.
Я немного подумал, а потом сказал: "Сэр, почему вы не в противогазе?"
— Неважно по какой причине я не надел противогаз. — Он потёр лоб обеими ладонями, и когда он их убрал, выражение усталости исчезло с его лица.
— "Послушай, я буду с тобой откровенен: это самый тяжёлый день, из всех, какие я только могу вспомнить, и у меня сейчас полным полно работы. Я готов выслушать твои объяснения, но если я заподозрю в твоих словах лож, я велю военным тебя заморозить. Даю тебе три минуты.
— Сэр. У меня появились соображения по поводу моей "миссии" человеку с плохой репутацией, войти в доверие к потенциальным злоумышленникам будет куда проще.
— О. Ну если ты не заметил, у нас теперь есть проблемы поважнее наркоманов. В воздухе летает боевой вирус. У четверых студентов появились симптомы болезни, один в тяжёлом состоянии. Так, что лучше бы ты пока сидел у себя в комнате и не высовывался.