— Успокойся, Чад. Веди себя прилично, — говорю я. Чад поворачивается ко мне.
— чё, хочешь её трахнуть?,— говорит Чад, подмигивая парням. Он чувствал себя в безопасности, находясь рядом со своими дружками. Но, он зря решил, что я стану это терпеть. Я схватил его за воротник и поднял со стула. Парни повскакивали со своих мест. Но Чад велел им не двигаться.
— Ты когда-нибудь, — говорю я сквозь зубы, — если ты, черт возьми, когда-нибудь, снова будешь говорить с ней так, клянусь, я… я, черт возьми…
— Ладно. Я не буду называть её курицей или коровой, пусть только уберёт сраную посуду, а потом пусть идёт куда хочет, — говорит он, отбрасывая мои руки.
— Я ничего не буду делать для таких грубиянов, — говорит Берта.
— тогда мы не перестанем шуметь. Да, ребята?,— парни начали стучать по столу и орать:"Убери эти чёртовы чашки! Убери эти чёртовы чашки!",— они находили это забавным, и, как ни странно, это поднимало им настроение.
Берта подошла ближе. Она хотела им пригрозить. Но это могло плохо для неё закончиться. Напряжение всё росло. Я должен был сам успокоить Берту.
— я никому не позволю вести себя так в моём заведении. Немедленно прекращайте буянить и убирайтесь отсюда.
— сейчас не время, Берта, не мешай нам играть, ладно?, — сказал я.
— Что?
— Слушай, мы просто пытаемся немного расслабиться. В конце концов, все сейчас на нервах. Давай ты просто уберёшь эти чашки, и мы не будем друг другу мешать, хорошо?
— Она смотрела на меня взглядом, полным ненависти и презрения.
— Пожалуйста, Берта. — она постояла возле нас ещё немного.
— я была о тебе лучшего мнения, Бальтазар… — сказала она и начала собирать чашки на поднос.
— А теперь катись отсюда, злобная сука, — сказал Чад, когда Берта закончила собирать чашки. Она сделала вид, что не услышала.
— "не разговаривай так с ней", — сказал я.
— Сам, завали ебало,— Крикнул Кан и ударил кулаком по столу. — садись и играй, мать твою.
— "Слушай, приятель, чёрт возьми, ты чего опять завёлся. Всё в порядке?",— спросил Ту.
— В порядке он, Блядь. Давай уже продолжим, — отвечаю я. Но мне не хочется продолжать, я не верю в свою победу, Кан это чувствует и поднимает ещё на 30. Хрен его знает, что у него были за карты, но взгляд у него был таким уверенным, будто у него одна из лучших комбинаций, и заметьте, он ни разу не менял карты. Однако он мог меня обманывать.
— По правилам, после пятого кона мы могли поменять четыре карты, я этого не сделал, — говорю я, — Чаки, мне, пожалуйста, четыре карты. Я оставил туза червей. Чаки дал мне четыре новых карты, и я взял их, молясь, чтобы там было что-нибудь получше, и я мог выиграть.
Я посмотрел на них: король, дама, валет, десятка и девятка. Все черви. Это "стрит-флеш". Неужели я выиграю?
— Поддерживаю, говорю я, закончив изучать свои карты.
— Я не буду поднимать ставку,— говорит Кан.
— Тогда вскрываемся. Говорю я.
— Вскрываемся, — говорит он. И кладёт карты на стол. У него три туза и две двойки — "фул хаус",— а что у тебя?
— "Стрит-Флэш"— говорю я и кладу свои карты.
— "Стрит-Флэш" бьёт "Фул Хаус",— говорит Чаки. Бальтазар забирает банк.
Все, кроме Кана, наградили меня одобрительными кивками. Чад даже похлопал меня по плечу и сказал: "Чертовски крутая игра".
— Я не виноват. Просто карты хорошие выпали. Без обид Кан,— сказал я.
— Я ещё отыграюсь,— пробурчал Кан,— Где туалет, Чад?
— Там, справа. Заодно, дай пощёчину этой курице,— Кан поднялся и побрёл с опущенной головой. Я приложил карту к терминалу и забрал свой выигрыш.
— Бальтазар, у нас есть для тебя предложение,— сказал Чад,— тебе это может понравиться, а может, и нет. Если тебя устраивает нынешнее положение вещей, ты можешь отказаться. Мы не станем обижаться.
Мы знаем, что ты свой парень, Бальтазар. Но ты ведь небогат, так ведь? Ты бунтарь, как и мы. И ты любишь рисковать. Богатство – это то, что подарит тебе свободу. И богатство — это то, что ты получишь, приятель, если поможешь нам в одном маленьком деле. Несметные богатства. Да, ребята? Подумай только: через два дня ты можешь стать кем-то…
— Звучит интересно, а в чём суть?, — Спрашиваю я, имитируя интерес.
— здесь это опасно обсуждать, нас может кто-нибудь услышать. Встретимся сегодня в 6 в тренажёрном зале. Приходи, не упускай шанс, второго не будет…
Дождавшись, когда выйдет Кан, он встал на ноги и сказал: "В любом случае ты подумай о том, что я только что сказал, ладно?"
— эй. Мы что уже уходим? Я хочу взять реванш.
— в другой раз, Кан, сейчас у нас есть дела,— Потом он и остальные вышли за дверь, оставив меня наедине с моими мыслями.