Плечо всё ещё ныло. Пульсирующая боль разносилась по телу. В ушах звенело от флаера, зависшего в небе. Белый луч прожектора бил мне в лицо, вокруг были люди в противогазах и респираторах. В руках у некоторых была фотоаппаратура.
— Держись, — сказал один из спасателей, но его голос тонул в пёстрой смеси звуков.
Носилки поставили на снег.
Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось.
Внезапно в воздухе появилась вибрация, хлынул свет, Челнок, плавно опускался на реактивных турбинах. Я увидел его силуэт, плывущий в воздухе, я представил, что он ангел с белоснежными крыльями.
— Вколите ему обезболивающее, — сказал медик, протирая мне лицо тканью, которая пахла антисептиком.
Я почувствовал, укол, и тело начало неметь. Левая рука упала с носилок, пальцы касались снега. Липкая жидкость стекала по пальцам — кровь? Носилки поставили в кузов машины.
— Он без сознания? — спросил кто-то.
— Нет, он под Омнопоном, — поправил другой голос.
Перед тем как отключиться, я увидел лицо со шрамом. Это был Варис. Он наклонился ко мне. Огонёк внутри его глаза мигал синим.
— Ты молодец, Бальтазар. Твоя миссия выполнена.
***
УЧИТЕЛЬ: Ребята, представьте, что наша группа — это пазл. Каждый из нас — отдельный кусочек. Что будет, если один кусочек потеряется?
БАЛЬТАЗАР (10 лет): Картинка не соберётся!
Учитель: Верно, Бальтазар. Это и есть единство — когда все части нужны друг другу. А теперь подойдите к окну. Видите вон то дерево, что будет, если сорвать с него листок?
АЛИСА (9 лет): Он пожелтеет!
Учитель: Да. Без дерева листья ослабнут, опадут и превратятся в пыль. Без дерева они бы и не появились. Дерево — это Земная Федерация, а колонии — листья на этом дереве.
КВЭНТИН (10 лет): Если Федерация распадётся, то все мы умрём?
Учитель: Именно. Когда мы помогаем друг другу, мы сильнее. Вспомните, как вчера всем классом рисовали картину.
САРА (8 лет): Я рисовала облака, Бальтазар — буквы, а Квэнтин и Алиса рисовали небо и луны!
УЧИТЕЛЬ: И получилось прекрасно, да? Потому что вы работали вместе. Даже если кто-то ошибётся…
БАЛЬТАЗАР: Остальные исправят!
УЧИТЕЛЬ: Умнички. А теперь давайте встанем в круг. Возьмитесь за руки. Чувствуете? Мы — как одно целое. Все люди, где бы они ни были и как бы не выглядели — части одного целого. Запомните это. Даже когда вырастите. Потому что мир держится на тех, кто не боится быть частью чего-то большего. Когда-нибудь он разомкнётся. Но пока мы верим друг другу — он держится…
***
Под глазами у меня были коричневые круги, будто я не спал десять дней, и я уверен, раньше нос не был таким кривым. Передние зубы сильно болели и кровоточили. Я оставил лицо в покое и пошёл в душевую. Я пробыл под душем около получаса. Мне так понравилось, что я мог бы остаться там на всю ночь. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз мылся, но я взял себе на заметку, чтобы с этого момента я стал делать это чаще. Особенно, сейчас, когда я в центре внимания и должен хорошо выглядеть перед камерами и всё такое. Мне нужна подходящая одежда.
Вернувшись в спальню, я не смог найти ни одной приличной вещи в шкафу. Вы сейчас наверно думаете, почему с такими травмами я не в лазарете, я вам отвечу — это привилегия статуса "идеал", который был на меня недавно возложен. Я могу игнорировать некоторые предписания, и, кстати, мне выделили отдельную комнату со всеми удобствами. Здесь есть: туалет, душ, стол, стулья, кровать. И всё это для меня одного. Моя личная комната... Ну вы поняли. Теперь пора найти одежду — порывшись в шкафу, я нашёл пару вещей, но они оказались мне малы. Я натянул старые брюки, которые сидели не так уж и плохо, и хоть и были тесноваты на моих бёдрах, легко застегнулись на талии. Единственной вещью, которую я смог надеть на своё тело, была белая майка. Немного не подобающий вид, зато мои мускулы неплохо обнажались, какое-то время я любовался собой в зеркале. Я знал, что не найду подходящей обуви, поэтому пошёл в ванную и, как мог, протёр ботинки влажной тряпкой, затем бросил тряпку в раковину, вода в ней стала красной. Потом я помочился туда же и помыл руки, пошёл в спальню. Салли сидела на кровати и ждала меня. Я даже не слышал, как она вошла. Я не ждал её, заметьте.
—"Бальтазар", — говорит она мило и спокойно. Я мог сказать, что она была взволнована, потому что её нижняя губа дрожала.
— Салли, — говорю я, потому что мне хотелось начать первым. Я должен был с самого начала, дать ей понять, что ни с кем не хочу сейчас разговаривать, особенно с ней.