— Слушай...
— Нет, ты послушай, — говорит она, её глаза горят. Чёрт побери… у меня не было на это сил. — Просто сядь со мной рядом и послушай, — говорит она немного мягче. Потом она похлопала по кровати рядом с собой и посмотрела на меня особым взглядом. Это однозначно означало, приглашение в постель.
— Я подошёл и сел, не желая с ней траха, но мечтая посидеть.
— Бальтазар, — снова говорит она, беря меня за руку. — Я знаю, что ты всех нас спас. Я говорю: "никого я нахрен не спас".
— не скромничай, Бальтазар. Я знаю, как ты рисковал и как ты чуть не погиб.
— Тогда, чёрт побери, ты должна знать, как я...
— Да, Бальтазар. Я вижу, как ты устал. Поэтому я сделаю всё сама.
— Нет, Салли. Неважно, устал я или нет. Я не хочу с тобой трахаться.
— Бальтазар, не надо со мной спорить, — говорит она, кладя мне руку на колено. — Позволь мне отблагодарить тебя, и хочу, чтобы ты знал, мне стыдно за то, что я сбежала тогда. Если бы я только знала, какой ты человек, я бы стала твоей любящей женой. Я хочу, чтобы у нас ещё были дети, Бальтазар.
— Я тебя не люблю. Ты уж прости, — Теперь она сжимала мои плечи и тихонько плакала, уткнувшись лицом в мою руку. Честно говоря, мне было её жаль.
Может, так на меня подействовали её слёзы, не знаю. Однако мне хотелось, чтобы она посидела так ещё немного. Потому что от неё приятно пахло. И по правде говоря, она меня не раздражала. Я имею в виду, она по-прежнему мне не нравилась, но неприязни у меня к ней не было.
— ты чистый и открытый человек, Бальтазар, я должна была это знать.
— я никогда не хотел, чтобы ты была моей женой. Просто ребята из центра репродукции настаивали, чтобы я с кем-нибудь переспал.
— Не говори ерунды, Бальтазар. Я помню, как ты на меня смотрел тогда. Я хочу, чтобы ты снова смотрел на меня прежним взглядом. — Сказав это, она сняла блузку и обнажила грудь.
— Я, чёрт возьми, сказал тебе, что я не хочу.
— Хорошо, Бальтазар, – говорит она, гладя меня по голове чуть выше уха. — Ты мой единственный, и такого, как ты, больше нет. Ты мой герой,— сказала она и поцеловала меня. Честно говоря, секс — это было последнее, чего я в тот момент хотел, если бы ко мне подошла самая сексуальная кинозвезда и сказала: "ты можешь делать со мной всё, что захочешь". Я бы ей ответил: "иди потрахайся с кем-нибудь другим".
А Салли точно не была самой сексуальной кинозвездой…
Но в любом случае она меня целует, и мне это не нравится. У меня никогда не было защиты от такого рода нападок. Я немного приоткрыл рот, и она тут же засунула свой язык мне в глотку, я её оттолкнул, а затем обнаружил, что одного или двух не хватает.
— Блядь, мои зубы, — говорю я.
— Так это твои зубы… Она выплюнула два моих зуба себе на ладонь. Обнаружив, что у меня нет двух зубов, я бросился в душевую. Я стоял перед зеркалом с поднятой губой. Двух верхних зубов не было. И выглядело это отвратительно. Я выплюнул кровь в раковину и пошёл в комнату искать салфетки. Я ненавидел Салли. Я имею в виду, какая дура раздвигает ноги перед парнем, на которым живого места нет? Я чуть ли не с того света только что вернулся. Но прежде чем я успел сказать ей это, она встала с кровати и начала собираться. Я подумал: "ну наконец-то."
— Бальтазар, тебе не очень больно?
— Чертовски больно.
— дай я посмотрю.
— оставь меня. Уходи.
— Ты и я должны были остаться вместе, ты знаешь. Теперь, всё уже ни так. Но у нас будет ещё один ребёнок...
— Ты что меня не слышишь? Уходи чёртова блядь,— крикнул я и запустил в неё подушкой.
Она поймала подушку и продолжила обуваться.
— я оставлю твои зубы на тумбочке,— сказала она и положила их там.
Чёрт знает, сколько прошло времени, прежде чем она ушла. Может, десять минут, может — полчаса. Я не знаю. Планшета у меня не было. Я знал, что есть дела, ожидающие моего внимания, касающееся капитана, по вине которого случилось всё это дерьмо. Поэтому к черту всех. К черту Салли и всех остальных, которые будут приходить сюда и пытаться меня выебать или утешить. К черту их, потому что этого ублюдка надо разоблачить. И это мог сделать лишь я. Я стоял у окна и смотрел на людей внизу. Это было очень высокое здание, потому что нельзя было разглядеть их лица, только понять, были ли они пожарными, военными, студентами или кем-то еще. Они все ходили туда и сюда, на некотором расстоянии от огромного космического челнока, который с высоты был похож на одно из зданий.
Гидеонцы уже забрались в челнок и ждали, когда приведут Синтию.
Я надеялся, что Гидеонцы просто улетят и всё закончится.
Стало больно дышать, да и нога у меня всё ещё болела, и я решил, лечь, пока там ничего не происходит. Так что я лёг на свою кровать и стал ждать, когда боль утихнет.