Тем временем люди внизу стали шуметь громче.
Они отбежали от челнока, на нём задраивали люк.
Стоя на безопасном расстоянии от челнока, они стали кричать, обниматься.
Приглядевшись, я понял, что они радуются. Всё это было по причине того, что можно назвать счастливым концом. Наверняка капитан привёл девчонку и был безоружен, но, разоружив одного из гидеонцев, он потребовал их отказаться от идеи похитить Синтию, таким образом, они выполнили его условие, теперь капитан был героем. Толпа носила его на руках и подбрасывала в воздух. Может быть, стоит оставить всё как есть? Капитан получил чего желал, может, больше не станет делать ничего плохого? А что насчёт тех, кто стоял за ним? Вряд ли они станут останавливаться.
Люк закрылся, на корабле заработали маршевые двигатели. Мне нравится их гул. Однако не тогда, когда я пытался думать.
Я вспомнил, что сказал мне Чад: "Время федерации ушло". Для человечества — академия, является главным символом культурного единства, главным напоминанием того, что все мы части одного целого. А если дать дереву сгнить, то и листья больше не будут зелёными, они высохнут и опадут, превратясь в рыжую труху. А это было не так уж и хорошо, учитывая, что кроме этого дерева, других деревьев не было. Оно, так сказать, было единственным деревом в саду. Потому я не дам червям съесть это дерево. Плана у меня не было, но одно я знал точно — в одиночку я бессилен, мне нужны соратники.
10
Ночью мне снился сон:
Мы с доктором гуляли по старинному городу начала XX века с машинами и зданиями в стиле Англии или Франции того времени. Я был молодым, умным студентом, говорившим с Доком на равных. Дока интересовали философские разговоры со мной. Во сне он считал меня гением.
Мы шли вдоль автомобильной дороги, по которой проносились авто с круглыми, железными пилами вместо колёс. Мы свернули с дороги и пошли по тропе. Впереди был шлагбаум с охранником и какой-то толстый парень в соломенной шляпе. Парень в соломенной шляпе пошёл с нами. Док завёл с ним философскую беседу, когда мы дошли до конца тропы, то увидели морской пляж. Мы искупались, и с наступлением вечера возвратились обратно. Человек в соломенной шляпе и Док, о чём-то всю дорогу беседовали, но я не помню о чём. На следующий день я отправился туда один. Я где-то достал ржавый и медленный автомобиль. Он был самым медленным в потоке, и меня это ужасно раздражало. Я оставил машину где-то недалеко от тропы и пошёл к морю, чтобы искупаться. В море я провёл огромное количество времени. Потому что мог плавать, сколь угодно долго и не уставать. Я плавал и ко дну, до которого, как мне сейчас, кажется, было не меньше 40 метров. Хотя во сне я предполагал, что до дна чуть больше 10 метров. В конце концов, у меня всё же начал кончаться воздух и я начал всплывать, но я старался делать это медленно, чтобы не получить компрессионную болезнь или, как она там называется. Я всплыл. Доплыл до какого-то острова и оставил на нём всю свою одежду. (Наверно) Затем, я поплыл назад.
Я приплыл, поднялся по крутому, глинистому склону песочного цвета с неглубокой расщелиной по которой, весной, однозначно, тёк ручей. Склон зарос невысокой, колючей травой. Я двигался дальше и вскоре вышел в город. Я был в одних зелёных трусах, и на ногах у меня были царапины от кустарника. Я вроде бы хотел вернуться за одеждой, но чуть позже, в тот же день. Я дошёл до шлагбаума и охранник возле шлагбаума загадал мне философскую загадку или рассказал притчу, держа в руках две круглых печеньки, между которых, был тонкий слой крема. Он отделил одну печеньку от крема и обратил моё внимание на четыре сквозных отверстия в печеньке, через которые прошла бы разве что иголка, настолько они были малы. Я задумался. Я был поражён мыслью об этой философской печеньке. Я шёл в поисках автомобиля или ещё чего-то. Возможно, ответа на загадку. Я думал о том, что неплохо было обсудить это с доком. Однако, как с ним связаться я не знал. Я шёл по старинному городу и вышел на холмистое, пространство перепаханной земли. Там было засаженное бобами поле. Я пошёл к нему и стал ходить, и выбирать бобы. Все побеги были поедены муравьями, и я почти ничего не съел из-за чувства брезгливости. Слева была грядка, на которой, росли огромные клубнички. Они были посажены, как картофель ( земля была подгребена к побегам, да и, было похоже, это растение своими длинными и слабыми побегами, на увядший картофель поздней осенью) я потянулся, чтобы сорвать клубнику. Но сверху ко мне шёл человек и что-то громко говорил.
За ним проезжал громкий, большой трактор.
Этот человек меня узнал, а я узнал его. Он вчера был на пляже вместе с нами. Это был тот парень в соломенной шляпе. Ему хотелось снова встретиться с Доком. Я подумал: "как я могу устроить их встречу, и понял, что не знаю ни телефона, ни адреса Дока. Вместе мы шли в сторону моря. Затем он потерял ко мне интерес и ушёл, а чуть позже я встретил дока. Он был в кафетерии или магазинчике. Я с ним пообщался. Уговорил его дать мне номер. (По-моему, он согласился мне его дать, но я думаю, он мне его мог и не дать) дальше, мы немного прошлись и он тоже пошёл по своим делам. А я понял, что темнеет и нужно скорее забрать вещи с пляжа и пойти домой. Я шёл к пляжу, но я был очень медлителен. Я жалел, что оставил машину. Однако к пляжу я бы всё равно не проехал, дорога была такой, что машина бы не проехала. Я стал спускаться к пляжу, но понял, что в темноте, мне страшно будет плыть, и стал возвращаться. Ещё в какой-то момент сна, уверен, это было раньше, меня догнали дети, их было не меньше десяти. Они спросили у меня — как попасть к морю. Я им, как мог, это объяснил. Они убежали. Итак, я возвращался и вдруг стемнело. Я не знал, что делать, было ничего не видно. Я не понимал, куда мне идти. Даже кое-как дойдя до города, я не мог сориентироваться. Огни не горели. Фары у машин тоже. Я шёл и не понимал, есть ли передо мной люди или машины. Я один раз хотел перебежать дорогу, но не мог решиться. Потому что из тьмы вылетали машины, которых я мог видеть только в самый последний момент. И я сомневаюсь, что водители могли видеть меня.