"Я хочу поиметь Рэйчал". — Да, звучит грубо, пошло, но зато, это то, чего мне действительно хочется. Хватит ходить вокруг да около. Мне стоит лишь повернуть её лицо к себе. Белая рубашка на ней так хорошо смотрится. Обтягивает грудь. Да! Может, мне попробовать её раздеть? Что мне мешает?
Лишь осознание того, что она не моя женщина. Да, отсутствие какой-либо договорённости между нами на телесные ласки мешает мне это сделать.
Я хочу увидеть её обнажённой. Я представил её обнажённую стоящую на снегу. И белые хлопья падают ей на лицо. Я знаю, и вы знаете, что люди сходят с ума на почве сексуального влечения. В тот момент мне едва удавалось держать себя под контролем, и я понимал, что в любой момент я мог этот контроль утратить. Тогда, возможно, она возненавидит меня. И я себя возненавижу тоже, а ещё я буду винить в этом Салли. Салли — это самое большое наказание в моей жизни. Сука, как же мне тяжело. Вам кажется, что внутри я спокоен, но это нихуя не так. Вокруг одно дерьмо, и мне уже не верится, что хоть что-то вдруг наладится. Любовь, дружба, доброта. Эти вещи скоро исчезнут из этого мира. И скоро вы эти слова нигде не услышите. Готовьтесь, скоро по стенам поползут кровавые линии. И начнётся калейдоскоп взрывов. Кровь польётся отовсюду. Сука, да как можно наслаждаться жизнью. Пытаться кого-то любить, когда в мире нет любви. Остались одни лишь тревога, страх и ненависть.
Я не знаю, можно ли называть любовью то, что я чувствую к Рэйчал. Но пускай я даже не буду знать, что это. Пускай это будет — чёрт знает что. Пускай это будет лишь физиологическое влечение. Пусть это будет болезнь. Пусть это будет не любовь, а что-то иное. Пусть даже в корне иное. Неважно, я не могу сопротивляться этому. Этот пыточный механизм запустился во мне, и я ничего не могу с этим поделать. Другие женщины отныне видятся мне пластмассовыми куклами. Меня тошнит от любого женского лица, которое не похоже налицо Рэйчал. Это вам понятно? Пиздец. Болезнь. Где доктор, вашу мать?
Где моё лекарство?
Не существует лекарства. Только она способна прекратить мои страдания. Это магия. Меня тошнит от этих чувств. Как же тяжело быть влюблённым. Каждый из вас, возможно, ощущал это. А если нет, то я расскажу вам, какого это — вы словно оказываетесь высосаны подчистую. Вы начинаете ощущать нечто похожее на нестерпимую жажду или голод. Однако это сладкие страдания. Эти муки граничат с удовольствием. Я не знаю, как ещё это описать. В этот момент вы не вполне понимаете, кем являетесь. Вы лишь хотите быть рядом с той, кого любите. Остальное отодвигается на дальний план или вовсе перестаёт для вас существовать.
Я пересплю с Рэйчал. Я пересплю с ней. Хотите остановить меня? Ну уж нет, у вас не выйдет. Пусть у вас будет оружие. Пусть вас будет целая армия. Но меня это не остановит. Моё влечение к ней сильнее всего, что существует в человеке. Любовь к её красоте. Возможно, вы скажете, что я совсем не знаю её: натуру, душу, внутренние переживания; и вы будете полностью правы. Внутри, быть может, она уродливая, грязная громадина. Уродливая шлюха. Но меня это не остановит. Пускай она. Самая тупая женщина в мире. Самая лживая мразь. Пуская из тысячи женщин она самая бездушная и жестокая. Пусть она хоть демон из ада. Я всё равно хочу её. Я всё равно на всё пойду ради неё. Пусть будет так. Пусть в моей жизни будет главной эта женщина, а не что-либо ещё. Пусть хоть что-нибудь произойдёт в моей жизни приятное перед тем, как сюда нагрянут пришельцы и забрызгают здесь всё: слизью, спермой, анальными зондами и прочим дерьмом.
Этот мир скоро исчезнет. Всё, во что я верил, находиться на краю пропасти и вынести эту утрату я смогу, лишь только если рядом будет Рэйчал. Иначе я... Иначе я опущу руки, перестану есть, спать и прочее. Этому миру нужна любовь. Ему нужно дать людям больше свободы. Я устал смотреть на тоталитарный пиздец. А мне хочется чего-то настоящего. Я, может, ебаться хочу.
Я, может быть, хочу просто выебать эту Рэйчал. И я выебу эту Рэйчал. Я серьёзно. Хватит всяких этих моральных норм. Я посылаю вам вот такой фак. И выступаю против. Против всего морального. У меня хуй не просто так между ног приделан. И яйца там зачем-то висят. Настало время пустить их в дело.
— Хватит сомневаться, — сказал я, положив ей руки на плечи. Она смотрела на меня, а я смотрел на неё.
Её взгляд проникал мне в душу. А мой, в её душу. Это то, что я называю игрой в гляделки. Я гляжу на неё, она глядит на меня. То есть, внутрь меня или на меня. Я даже сам не знаю, как так. И наружу, и внутрь короче. И там внутри она видит — кто она для меня.