Миновав забор, мы идём вглубь этого огненного волшебного леса.
– Лёнь, чем ты занимаешься в жизни? – спрашивает вдруг девушка.
– Да так, ничем… Живу, как живётся.
– Ну может, у тебя есть какие-то планы?
– Да ну их, эти планы… Все про них говорят и хвастаются ими. Зачем голову всякой фигнёй забивать? Надо жить, наслаждаясь каждым моментом…
– А какими именно?
Я задумался.
– Бывает, идёшь и видишь: листик сорвался с ветки и кружит, как пушистое перо, а потом так красиво пикирует на землю… – мечтательно рассказываю я, – Или, вот, лежишь на скамейке, смотришь в небо и балдеешь… после трёх бутылок пива. Кажется, что весь мир вращается вокруг тебя, такой запутанный и сложный, а ты – отдельный маленький мирок, до которого никому нет дела. Знаешь такое?
– Понятно, – с сожалением в голосе произносит она и опускает взгляд. В её глазах – хмурое осеннее небо. Лишь поднявшийся ветер заглушает неловкое молчание между нами.
– А у тебя… Планы какие? – спрашиваю я.
– Ой, с чего бы начать… В Японию хотела переехать! – она вдруг приободряется, – Побывала там один раз и сразу поняла: лучшее место на земле! Сколько же барахла оттуда я привезла, ты бы видел… Да, красивая страна. Но я вот, что думаю: сперва надо здесь учёбу закончить, а потом уже ехать туда, куда душа жаждет. Согласен?
– Согласен-согласен, – говорю я, едва не зевая. – А я хотел бы уехать туда, где горы. Помню, в одной из комнат нашего детдома висел огромный плакат с Альпами…
Июльское небо в глазах девушки становится пасмурным.
– Слушай, Лёнь, а ты родителей своих помнишь?
– Да нет. Я вообще мало кого помню… Даже не знаю, был ли у меня вообще кто-то.
– А ты с кем-нибудь общаешься? У тебя есть… коллеги?
– Да я ж нигде не работаю, – усмехнувшись, отвечаю я. – Помню, подписал бумажки в каком-то местечке, и мне стали деньги просто так на карточку капать. Правда, там сказали, что через шесть месяцев надо будет куда-нибудь устроиться…
– Ну хоть какие-то знакомые у тебя есть?
– Ну как сказать… Есть Дэн и Кирюха! Мы с ними всё детство провели, как не разлей вода. У нас в детдоме была общая комната! А теперь мы каждую неделю тусуемся.
– Слава Богу, – произносит она. – Человеку нужен человек.
Она берёт меня за руку и аккуратно прислоняет к своему лицу. Её мягкая, тёплая щека согревает мою заледеневшую ладонь. Смущение мурашками пробегает по моему телу.
– Скажи честно… Я тебе нравлюсь? – шёпотом спрашиваю я.
– Конечно, – улыбается она. – Ты самый добрый и безобидный человек, которого я когда-либо видела.
Почувствовав нежное щекотание в животе, я открываю рот, чтобы что-то ответить, но меня перебивает свирепый гул ветра. Он усиливается, грубо срывает листья с деревьев вокруг и заглушает мой голос. А затем… всё исчезает. В мгновение погасшей спички. Я открываю глаза и вижу белый потолок, который рассекает длинная тонкая трещина. Будто змея, нарисованная ребёнком на чистом листе. Это потолок моей палаты.
***
Я взахлёб рассказал Оксане Тимофеевне про всё: осенний лес, старый дом, похожий на крепость и про девушку…
– Вам снилась девушка? – серьёзно спросила она.
– Да, да! Такая худая, чуть выше меня, с длинными волосами и голубыми глазами… – тараторил я.
Оксана Тимофеевна вытащила из кармана телефон. Скользнув пару раз пальцем по экрану, она нашла фотографию и показала мне. На ней была девушка. Та самая, словно сошедшая со страниц моего незабываемого сна. На фоне – тот огненный осенний лес.
– Да, это точно она! Значит, она и вправду у меня была? И мы там гуляли?
– Всё так, это фотография с вашего телефона. Имя девушки помните?
Я стыдливо покачал головой.
– Елена. Её зовут Елена, – процедила Оксана Тимофеевна, – Вы помните, как давно вы с ней встречались на момент того свидания?