– Не знаю точно… Будто бы в первый раз… – сказал я и присмотрелся к дате, которая была указана на фотографии – первое сентября.
– А вот приятели ваши, Денис и Кирилл… Они когда про неё узнали?
– Я им как-то раз рассказал, когда у нас были посиделки… Не помню, как это было…
Оксана Тимофеевна достала из внутреннего кармана своего фарфорового ассистента и поставила на тумбу. «Привет, Манеки-Неко. Давно не виделись!» – подумал я.
– Значит, постараемся вспомнить, – решительно заявила Оксана Тимофеевна.
***
По моей незасохшей руке,
Пробирается тихо память,
По моей незастывшей реке,
Проплывает тихонько птица,
По моей неубитой душе,
Плачет скорбно забытый разум.
Кирюха нещадно надрывает голос, терзая струны любимой расстроенной гитары. Он сидит по-турецки на коричневом диване перед тремя стоящими на столе в ряд бутылками пива.
Я летаю снаружи всех измерени-и-и-й…
– Заманал со своим Летовым, – обрывает его Дэн, затягиваясь сигаретой. Он сидит рядом, на том же диване, а Кирюха распевает прямо у него над ухом.
– Может, тебе Круга спеть, а? – прервавшись, спрашивает он.
– Да пошёл ты, – угрюмо отвечает Дэн.
«Где вы сидите?» – я слышу голос Оксаны Тимофеевны. Она невидимым призраком сидит у меня за спиной и помогает по кусочкам собирать картину того вечера. Я говорю ей, что сижу напротив них двоих, у противоположного края большого стола. Мы в той самой комнате общежития с болотными стенами, празднуем возвращение Дэна. Восемь месяцев назад он куда-то пропал и в начале октября неожиданно вернулся. С пепельно-серой розой на плече.
– Слышь, а чё морду тигра не набил? Или крест на груди? – спрашивает Кирюха. – Был бы там главным по масти!
– Если бы они у меня крест увидели, то всей толпой бы отметелили…
– Да ты бы их тоже отметелил! С тем мудаком на улице ты ж справился тогда…
– Дебил что ли? Я бы тогда точняк по УДО не вышел! И меня б получше разукрасили! – Дэн резко проводит пальцем по шраму на шее. – Хватит мне приключений на жопу…
– Да прикалываюсь я! Чё ты такой смурной? Не хватает кое-чего? – Кирюха наклоняется к Дэну и делает странный жест, сжав кулак и шлёпнув по нему сверху ладонью.
– Да не говори… – бормочет Дэн и вновь делает затяжку.
В воздухе, изрядно отравленном табачным дымом, повисает неловкое молчание, и тогда я говорю:
– Пацаны, а у меня девушка есть…
Они оба смотрят на меня, насмешливо улыбаясь.
– А как её звать? Правая или левая? – спрашивает Кирюха и звучно прыскает со смеху.
– Да настоящая девушка! – говорю я, торопливо выдёргиваю из узкого кармана брюк телефон и показываю им фотографию Лены. Они заинтересованно присматриваются к ней. Кирюха даже присвистывает от восхищения.
– А ничё такая… Да такая тёлка ни за что бы с тобой встречаться не стала… – говорит Дэн.
– Я её в следующий раз приведу! – твёрдо обещаю я.
«И как они реагируют на это… предложение?» – спрашивает Оксана Тимофеевна, процедив последнее слово сквозь зубы.
Дэн и Кирюха странно переглядываются, улыбаясь друг другу.
– Базар! – отвечает мне Дэн. – Приводи! Проверим хоть, не пиздишь ли ты…
«И вы договорились на следующее воскресенье, четырнадцатого числа, так?» – спрашивает Оксана Тимофеевна.
– Да, – говорю я. – Тогда-то я и привёл Лену к ним. Перед этим я сказал ей, что они хорошие парни, просто чутка странные и живут в старой общаге. Она сомневалась немного, но я её упросил. Сказал, что это для меня важно…
«Вы мысленно возвращаетесь в тот вечер четырнадцатого октября. Вы сидите в комнате со всеми: Денисом, Кириллом и Леной…».
Как она это делает? Миг – и я в той же квартире, но всё слегка по-другому. Шторы плотно задвинуты, отчего комнату освещает только одинокая лампочка под потолком. Кирюха сидит там же, на диване, рядом с Дэном, но уже без своей шестиструнной подруги. Я на своём привычном месте – напротив них у стены.