«Где сидит Лена?» – спрашивает Оксана Тимофеевна.
Справа от меня возникает Лена, сидящая на деревянном табурете недалеко от двери. Она настороженно оглядывает комнату, вжав голову в плечи и ссутулившись. Дэн тем временем наливает в стакан красного вина и протягивает ей.
– Спасибо, не надо… – она отводит стакан подрагивающей рукой.
– Чё Лена у тебя такая стеснительная? – спрашивает как всегда развесёлый Кирюха.
– Да она… воспитанная просто, – отвечаю я и переглядываюсь с ней. Лена отвечает растерянным взглядом.
– Предлагаю тост за прекрасных дам! – Дэн встаёт и протягивает мне стакан с вином. – Лёнь, давай с нами!
Я с радостью беру стакан и вместе с друзьями залпом выпиваю вино. Но обеспокоенный взгляд Лены прилип ко мне как слепень.
– Лёня… Я тут забыла сказать… У меня дела вечером… – шепчет она.
– Между первой и второй – промежуток небольшой! – перебивает её Кирюха и опять наполняет стаканы.
Чувствуя бурное щекотание в животе, я опрокидываю в себя ещё один стакан. И ещё один, и ещё…
«Сколько вы выпиваете?» – строго спрашивает Оксана Тимофеевна.
Я стыдливо отвечаю, что уже потерял счёт. Голова ощущается гирей, которую я едва держу на плечах, а на глаза словно натянут полиэтиленовый пакет: всё вокруг мутнеет и становится призрачным.
– Проветрить б н-надо… – говорю я заплетающимся языком. – Щас, щас… окно откр-р-рою…
С усилием приподнявшись на ватных ногах… я с грохотом оброненной гири падаю у стены, опрокидывая табурет, под истеричный смех Кирюхи. Я слышу, как Лена подскакивает со стула и семенит к двери, но тут же испуганно взвизгивает. Лениво приподняв голову, я вижу: перепуганная Лена стоит у двери и пытается вырвать руку из грубой хватки Кирюхи, стоящего коленями на диване.
– Отпусти! – кричит она.
– Ну куда ты, куда ты? – игриво улыбается Кирюха. – Самое весёлое пропустишь!
Он хватает её за плечо и падает вместе с ней на диван. Лена визжит и отчаянно вырывается, но Кирюха валит её на спину, садится ей на живот и прижимает её руки к дивану у неё над головой. Дэн неторопливо подходит к двери и щёлкает замком. Медленно приближаясь к Лене, он снимает майку и старательно комкает.
– Не надо-о-о-о-о! – умоляет несчастная, пойманная в капкан Лена. Дэн запихивает ей в рот кляп из собственной майки.
– Не ори… Расслабься и кайфуй… – хладнокровно произносит этот урод.
«Почему вы ничего не делаете?!» – с призывом спрашивает Оксана Тимофеевна.
– Отст… отст… отстань… от неё… – шепчу я, чувствуя себя жалкой марионеткой, у которой оторвали ниточки.
Дэн звенит расстёгнутой бляхой ремня и приспускает штаны. Из горла Лены слышен отчаянный рёв.
– Слезь с неё! Ты после меня, – командует Дэн, и Кирюха мигом уступает место другу: вскакивает с живота Лены и садится рядом, не отпуская её руки. Дэн расслаблено наваливается на неё и похотливо скалится. Он лихорадочно срывает с неё одежду, как зверь, раздирающий шкуру пойманной жертвы. А Кирюха, этот вечно весёлый гад, смеётся во всё горло, заглушая плач Лены. Толстая деревянная столешница скрывает от меня то, как Дэн жестоко вторгается грубыми толчками в её худое, хрупкое тело. Лена… Господи, Лена!
Я продолжаю сидеть у стены, как полунемой зритель этого ужаса. Я жалок. Я безнадёжно жалок…
Дойдя до точки, Дэн запрокидывает голову и издаёт животный удовлетворённый стон. Неуклюже отползая в сторону, он уступает место дрожащему от возбуждения Кирюхе. И так по второму кругу…
«А что происходит… в конце?» – тяжело вздохнув, спрашивает Оксана Тимофеевна.
Измождённая Лена рывками поднимает спину, прижимая к груди скомканную одежду. Всё её тело дрожит, словно измученное многократными ударами тока. Кирюха достаёт из её рта скомканную майку, насквозь промокшую от слюны и слёз, и глумливо треплет её по растрёпанным волосам. Дэн открывает дверь, подтягивая штаны. Лена поворачивает голову во мою сторону и вглядывается в меня пустым, потухшим взглядом. У неё в глазах – чёрное, безжизненное небо. Ожидающее грозы.