– Слышите меня? – вновь пробасил мужчина. Это он тогда стоял в коридоре.
Я вздрогнул и съёжился, как под холодным душем, а потом перевёл взгляд на ещё одного гостя моей палаты, стоявшего в стороне. Это был невысокий, тощий молодой парень в более деловой и простой одежде, чем мужчина: белая выглаженная рубашка, чёрные брюки и чистые туфли. Под мышкой – толстая кожаная папка для бумаг. Между ним и сидящим мужчиной, чуть поодаль стояла Оксана Тимофеевна, уверенно подняв подбородок и держа руки в карманах.
– Здравствуйте, Леонид – произнёс мужчина, – Я Сельянов Артём Данилович, лейтенант юстиции и следователь Шамировского межрайонного отдела Следственного Комитета. Со мной мой помощник – Илья Шумихин.
Слова вылетали из его рта как пули из пулемёта. Сельянов достал из внутреннего кармана куртки удостоверение. Я не успел даже сравнить фотографию оттуда с его физиономией, как он сразу его убрал.
– Я веду следствие по делу об убийстве Дениса Демьянова и Кирилла Шевченко, по которому вы являетесь свидетелем. По этой причине мне необходимо выяснить обстоятельства, которые вам известны…
– Напоминаю, у вас полчаса, – деловым тоном перебила его Оксана Тимофеевна и нажала на кнопку на наручных часах.
– Вот строго-настрого полчаса, да? – возмущённо спросил Сельянов, обернувшись к ней.
– Это максимум, – улыбнулась она. – Я же внятно написала в заключении: состояние Леонида не позволяет ему вести долгое общение с другими людьми…
Сельянов что-то проворчал и повернулся ко мне.
– Леонид, обращаю ваше внимание, – он вновь затараторил, – что в соответствии с законодательством Российской Федерации за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний предусмотрена уголовная ответственность. При этом вы вправе не свидетельствовать против себя и против своих близких… Илья!
Помощник вздрогнул и, виновато взглянув на Сельянова, протянул мне планшет, к которому была прикреплена какая-то бумага: не то справка, не то записка… Следом Илья сунул мне ручку.
– Что мне надо сделать? – спросил я, не сразу поняв, что к чему.
– Да ознакомьтесь и подпишите! – буркнул Сельянов.
Меня бросило в дрожь так, что я на секунду забыл свою подпись. С трудом выудив её рисунок из глубин памяти, я оставил его внизу бумаги. О том, чтобы вчитываться в написанную там абракадабру, я и не думал: Сельянов явно не хотел, чтобы его время тратили зря.
– Благодарю, – мягко сказал он, сбросив с себя груз формальностей. – Итак, Леонид…
Следователь принялся атаковать меня вопросами: про меня, про Дэна и Кирюху, про наши посиделки в общежитии, про Лену и про мои с ней отношения. Каждый вопрос неизбежно подталкивал меня к событиям того злосчастного вечера, отчего я всё сильнее сжимал потными ладонями край одеяла. А помощник скрупулёзно записывал каждое моё слово. Я чувствовал, что от того, что я сейчас скажу, зависит моя судьба.
– Леонид, насколько вы были пьяны в тот вечер?
– Не знаю, – я стыдливо опустил взгляд. – Наверное, очень сильно…
– Что вы помните?
Я замолчал. Помощник перестал писать и поднял на меня ожидающий взгляд. Сельянов затопал ногой в нетерпении. Но самым гнетущим был для меня взгляд Оксаны Тимофеевны, деловито сложившей руки на груди. Своей позой и взглядом она словно констатировала, что скрывать нечего. Эта хладнокровная женщина всё знает, и она не постесняется уличить меня во лжи при следователе. Поэтому я искреннее пересказал всё, что случилось до того, как я очнулся у стены с ножом.
– Нож был в крови? – спросил Сельянов.
Я медленно кивнул, словно кладя голову на плаху. Мне конец.
– А вы помните, что был за нож?
– В смысле – «какой»? Обычный такой, кухонный…