– Он лежал на том столе в комнате Дениса?
– Вроде… нет.
– Точно не можете сказать?
– Не могу… Я же пьяный тогда был, всё плохо помню…
– Леонид, а вы помните, была ли дверь открыта или закрыта, когда вы очнулись?
Я задумался.
– Она была закрыта, – вспомнив, ответил я.
– Вы точно видели?
Я незаметно покосился на Оксану Тимофеевну. Уловив мой растерянный взгляд, она кивнула мне.
– Да, точно закрыта! – сказал я, приняв подсказку.
Заметив странное движение моих глаз, Сельянов повернулся в сторону Оксаны Тимофеевны. Та уже мечтательно рассматривала деревья за окном.
– Интересный вы человек, Леонид, – вернувшись ко мне, сказал Сельянов. – Сначала говорите, что в состоянии опьянения плохо помните, лежал ли нож на столе, а про дверь уверенно заявляете, что она была закрыта…
– Не знаю, почему так… Но дверь была закрыта.
Помощник насмешливо хмыкнул, продолжая писать.
– А знаете, что сказал сотрудник полиции, который первым прибыл на место? Дверь была распахнута, причём выбита, - ответил Сельянов.
По моей спине, как сотни мелких муравьёв, побежали мурашки.
– При вас дверь никто не выбивал? – спросил Сельянов.
– Нет…
– Ладно, оставим в покое эту дверь... Меня другое интересует, Леонид, – Сельянов наклонился ко мне. – Ваша девушка когда-либо проявляла агрессию?
– Нет, вообще никогда! – уверял я. – Лена… Лена просто ангел!
– Но вы же помните, как она выглядела после того, что с ней сделали ваши… приятели?
– П-помню… А почему вы спрашиваете?
Но я сразу понял, почему. Догадка обожгла меня изнутри как кипяток.
– Погодите… Вы думаете, что она это сделала?!
– Леонид, я сейчас задаю вопросы, а не вы…
– Это неправда, неправда! Я вам клянусь, это неправда!
– А откуда у вас такая уверенность?
– Потому что… Потому что у меня был нож! У меня!
– Леонид, мы установили, что найденный при вас нож лежал не в комнате Дениса, а в соседней общей кухне. Причём на рукоятке нашлись опечатки… Они не ваши. Вернее, не только ваши…
– А чьи? Чьи ещё?!
Сельянов вздохнул.
– Елены.
Я вцепился руками в волосы.
– А как он у меня оказался?!
– Это мы и выясняем. Но, полагаю, ответ на поверхности: Лена подложила вам его в руку, – заявил Сельянов.
– Лена ни в чём не виновата! – от моего вопля, казалось, задрожали стёкла.
– Хватит орать, Леонид! Успокойтесь!
– Это был я! Я убил этих… этих ублюдков!
– Любой на вашем месте защищал бы свою девушку…
– Нет, она всё подтвердит! – крикнул я и указал пальцем на Оксану Тимофеевну. Я ожидал, что она тут же за меня вступиться, но в её глазах блеснула ярость и недоумение.
– Я-то ещё причём?! – возмутилась она, – Я ничего не знаю и знать не могу!
– Она сказала, что я был в этом… в аффекте! Она всё знает! – надрывно кричал я.
И тут раздался… писк. Это запищали часы Оксаны Тимофеевны. Но она так оторопела от моих слов, что не сразу выключила будильник.
– Время истекло, значит? – спокойно спросил Сельянов, поднимая своё тяжёлое тело с табурета. – Впрочем, я услышал достаточно. Илья, позволь Леониду ознакомиться с протоколом.
Илья протянул мне планшет с ещё одной бумагой. Я механически её подписал.
– Оксана Тимофеевна, позвольте теперь с вами поговорить наедине, – Сельянов с надменной улыбкой подошёл к ней почти вплотную. – Много времени это не займёт, обещаю вам. Пройдёмте с нами…
Оксана Тимофеевна взволнованно попятилась к двери, словно на неё наставили пистолет. Затем она бросила в меня озлобленный взгляд – в нём читались и гнев, и беспомощность. Но почему?!