Ромашов опрокинулся на спину. Он нащупал какой-то выступ и держался за него, распятый на этой чертовой холодной крыше как морская звезда, страшась пошевелиться. Мечталось просочиться сквозь кровлю и балки и как по волшебству оказаться в теплом помещении. Он понятия не имел, как сможет добраться до люка, ведущего на чердак, с ребенком на руках. Сашка (так, кажется, его звали) хныкал тоскливо и обреченно.
- Да будь ты мужиком, - пробормотал Ромашов, - в ухе от тебя звенит.
Пацан неожиданно заткнулся. Женя даже приподнял голову, чтобы убедиться, что не придушил от усердия младенца, но тот таращился на него крупными серыми глазками.
- Вот так и веди себя, - сказал Евгений, - а то голосишь, как девчонка.
- Гы! – выдал Сашка.
Ромашов прикрыл глаза. Он чувствовал слабость и полную неспособность двигаться. Даже удовлетворения от проделанной работы не было. Еще пять минут, и он окончательно примерзнет тут и околеет.
- Женя, я спускаюсь к тебе! – донесся до него голос Оксаны.
Чернышова, обвязанная для верности веревкой, ловко перелезла через ближайший конек и быстро достигла края крыши. Она помогла ему сесть.
- Все закончилось, все живы, Жень, все хорошо!
- Тебе бы тоже психотерапевтом работать, - сказал Евгений. – Или ангелом. Дите возьми!
- Ты как, держишься?
- Куда я денусь, - пробормотал он и закашлялся.
- Подожди, я потом за тобой вернусь.
- Не надо, я сам.
...Его долго отпаивали в столовой горячим кофе с булочками. Семен щедро плеснул в чашку коньяка, получилось убойно, но у Жени не осталось сил протестовать еще и из-за этого. Таня обработала ему ладони какой-то противно пахнущей мазью, и он надеялся, что остатки обмороженной кожи не слезут наутро чулком. В пылу крышесносного сеанса психотерапии он даже не понял, как умудрился так глупо подставиться. Всего-то и надо было достать из кармана куртки перчатки.
Аллу и ее ребенка Оксана увела наверх и уложила спать. Запасливый Караваев вколол молодой мамаше успокоительного. Женя и не догадывался, что тот прихватил из Москвы солидную аптечку.
«Скорую» муж-козел, кстати, так и не вызвал. Евгений по этому поводу выдал ему полный отлуп, доведя мужика до трясучки. Семен его теперь боялся и суетливо подсовывал то коньяк, то печенье, поддакивал и кивал, но эта угодливость была Ромашову противна.
Нет, резоны Симонова не предавать историю огласке он отчасти понимал. Суицидники – сто процентов клиенты психиатрической клиники, а это пятно на всю жизнь. Ромашов поймал Аллу на крючок материнского инстинкта, пообещал ей безусловную любовь сына и скорое избавление от депрессии, и если их сейчас разлучить, поместить ее в лечебницу, то выйдет скверно. Получалось, ему самому придется работать с ней и подбирать лекарства. Но это немыслимая ответственность! К тому же требовалось вправить мозги и ее супругу.
- Ее срыв – следствие накопленного, - сказал он Семену. – Сейчас мы это купировали, но он повторится. Вы должны помочь своей жене, если не хотите, чтобы она снова стала думать о смерти.
- Она меня ненавидит, а я ненавижу ее. Господи, она хотела убить нашего сына! Как я после этого буду смотреть ей в глаза?! - Семен хотел плеснуть и себе коньяка, без кофе, но под тяжелым взглядом Ромашова отодвинул бутылку. – Что мне делать, а? Как мне с ней жить дальше? Она же сумасшедшая! А наша гостиница?!
Семен нес в себе гнев, страх за будущее и нервное, вопящее эго. Со всеми этими составляющими, не поспевающими за высокой планкой, что он установил сам себе вкупе с требовательным социумом, ласкающим победителей, следовало долго и упорно работать. Но даже Ромашова пугал столь запущенный случай.
- Вам обоим надо браться за ум, - ответил он. - Если вы сами не изменитесь, то и Алла не сможет ничего в себе изменить. Даже с помощью таблеток. Это депрессия, понимаете? Это болезнь, но она лечится! Вы хотите вылечить жену или и дальше будете себя жалеть и причитать из-за гостиницы?
- Я хочу, хочу ей помочь! – забормотал Семен, ероша и без того всклоченные волосы нервными пальцами. – Психиатра для нее найти, да?
- Психотерапевта. Но кроме него хорошо бы обратиться и к эндокринологу, он проверит ее на гормональный сдвиг.
- Порекомендуйте хорошего специалиста, а? Пожалуйста!
- Надо подумать. Главное, помните, что прежде Алла была совсем другой. Вы ее полюбили и женились на ней, считая, что она станет отличной женой и матерью. Но потом вы забыли, что семья – это дело двоих.
- Да, да, я все понимаю. Но таблетки не совместимы с грудным вскармливанием. Мы разве не навредим ребенку? Я бы не рискнул пичкать ее химией. Думаю, Алле просто следует лучше выполнять возложенный на нее долг материнства. Другие-то женщины справляются, чем она хуже?