Она проснулась среди ночи и сразу поняла, что в их комнату пробрался младший брат, которого она узнала по его особенному дыханию. Она также услышала, как шуршат бумаги. Когда Морган был маленьким, он забирался к ним в кровать, потому что ему непременно надо было выплакаться, — настолько велика была его тоска по маме. Головные боли и в детстве не давали ему покоя. Став старше, он начал обходить стороной комнату сестер: его приводил в недоумение беспорядок, который они могли устроить, разбросав свои наряды. Однако Гвенлиам слишком хорошо знала своего брата. Если головные боли становились невыносимыми, он приходил к ним в комнату, как в былые времена. Еще не до конца проснувшись, Гвенлиам быстро присела на кровати и произнесла шепотом:
— Морган, у тебя болит голова? Тебе нужно принять лекарство?
Он стоял возле столика в одной ночной сорочке, поеживаясь. Она зажгла свечу, прикрывая свет рукой, чтобы не потревожить Манон. У Моргана в руках была газета.
— Что это? — тихо спросила она. — У тебя снова разболелась голова?
— Она встретилась с ним из-за меня.
Даже когда он говорил шепотом, его голос срывался на бас.
— В чем дело, Морган? — пытаясь говорить твердым тоном, спросила Гвенлиам.
Когда Моргана донимали головные боли, надо было быть твердой, чтобы справиться с его странностями.
— Он нанес ей визит в тот вечер, когда его убили.
— Кому?
— Я прочел твой дневник. Нашей маме.
Она почувствовала, что ее сердце готово выскочить из груди. К лицу прихлынула кровь. Гвенлиам уставилась на брата, подумав, что в полумраке он выглядит безумцем. Она не могла поверить услышанному.
— Я читал твои записи в дневнике. И я отправился к ней.
У него начали стучать зубы, так холодно было в комнате. Она все еще смотрела на него с недоумением и ужасом.
— Ты мне ничего не рассказывала. А ведь это я нашел объявление о том, что мама ищет детей. И ты посмела сказать мне, что я фантазирую. А потом нашла ее и скрыла от меня. Не прочти я твоего дневника, так бы ничего и не узнал.
Он поежился. Гвенлиам попыталась взять себя в руки. Ее брат говорил правду: она утаила от него то, что он имел право знать. Она скрывала от него многое и намеренно, потому что хотела уберечь его от него самого. Ее ответ прозвучал как призыв, хотя она продолжала говорить шепотом.
— Морган, придвинься ко мне поближе. Тебе надо согреться. Не разбуди Манон, она ни о чем не догадывается.
Он потянул на себя покрывало, поскольку холод становился невыносимым.
— У тебя такие холодные ноги, — проговорила она. — Прошу тебя, не разбуди только Манон.
— Мы незаконнорожденные!
— Пожалуйста, говори тише!
Слова повисли в воздухе. Манон издала во сне жалобный звук.
А затем в огромной спальне воцарилась тишина. Дом погрузился в гробовое молчание. На площади тоже все затихло.