Она не заметила фигуру, закутанную в темный плащ.
Холодная полная луна ярко светила в тот вечер, озаряя путь. Она не замечала холода и остановилась только у памятника Чарльзу Джеймсу Фоксу. Прислонилась к нему, а затем согнулась почти пополам, подумав: «Я слишком стара, чтобы так бегать», сердце у нее едва не выскакивало из груди. От бега, от воспоминаний, но больше оттого, что все эти годы она, как в темнице, держала в своем сердце гнев.
Когда она наконец выпрямилась, то заметила растрепанного лорда Моргана Эллиса. Он тоже тяжело дышал и не мог пробежать больше ни метра. Лорд Эллис шел через дорогу ко входу на площадь, направляясь к Корделии. Мимо него прогремел экипаж с ритмично покачивающимися фонарями.
— Подожди, Корди! — крикнул он в темноту. — Мы снова будем вместе.
Он пытался отдышаться.
— Я все устрою…
Лорд Эллис был совсем близко.
— Я найду тебе дом в Мэйфере и позволю детям… о, не надо было мне бежать… навещать тебя. Все будет, как в былые времена.
Он оказался совсем рядом и уже протягивал руку, чтобы обнять ее.
Никто из них не заметил фигуру, укутанную в темный плащ.
Через мгновение Корделия уже отталкивала его, он пытался удержать ее, а она отчаянно вырывалась, расцарапав ему лицо.
— Отпусти меня! — крикнула она в освещенную луной ночь.
Спавший в кустах бродяга проснулся, привстал, не понимая, где находится, и высунул голову. Люди дерутся, решил он, увидев две фигуры, темную и светлую.
— Ну же, Корди, — настаивал Эллис, улыбаясь ей. — Помнишь, что я всегда говорил тебе, моя дорогая милая девочка? Я сильнее тебя. Давай не будем усложнять ситуацию. Я люблю тебя. Всегда любил.
Возможно, дело было в этом слове или в его улыбке, но она замерла. Ее охватила слепая ярость. А он принял это за согласие.
— Мы будем жить вместе, — вымолвил он. — В Мэйфере. Я поселю тебя в комнатах и определю тебе содержание. Ты сможешь забыть о своем дурацком гипнозе. И я что-то обязательно придумаю, чтобы дети иногда навещали тебя.
Бродяга слушал его речь в каком-то ступоре. Его голова все еще виднелась из кустов.
Эллис расслабился. Он обвил ее стан руками, — ему ведь всегда удавалось уговорить ее.
Собрав все силы, Корделия что было мочи оттолкнула его, выскользнула из его объятий и побежала к боковому выходу, освещенному двумя газовыми фонарями, за которыми высились дома. Она все еще бежала к воротам, когда до ее слуха донесся ужасный пронзительный крик. Это был крик мужчины. Она обернулась. И ясно увидела в лунном свете руку с занесенным кинжалом. Капюшон накидки упал, открыв лицо женщины. Тело лорда Эллиса упало наземь, а бродяга попятился в кусты, ничего не понимая.
И только одно слово срывалось с губ женщины, когда кинжал снова и снова опускался на тело жертвы: «ЛЖЕЦ! ЛЖЕЦ! ЛЖЕЦ!»
Глава двадцать третья
— И вы не побежали, чтобы помочь ему?
— Нет, — сказала Корделия и опустила глаза на свои руки, все еще покрытые синяками. — Я не побежала и не помогла.
Инспектор Риверс заметил, что она не могла унять дрожь, вспоминая эту историю; он безоговорочно поверил ее словам. Ему было так жаль ее, но его отношение к ней изменилось, и Корделия не могла этого не ощутить. Он помнил все, что ему довелось узнать о ней, и, подобно другим мужчинам, присутствовавшим на дознании, находился под влиянием услышанного. Он по-прежнему был любезен с ней, но в его сердце исчезла прежняя теплота.
Долгое время все трое сидели молча, бледные и усталые от пережитого волнения. Инспектор снова вспомнил убитую горем Корделию, какой она была в тот вечер, когда узнала о самоубийстве старшей дочери. Он вспомнил потрясенных трагедией детей в доме на площади Гросвенор. Он был детективом: разгадка лежала на поверхности. Наконец инспектор надел накидку, словно собираясь уходить, но его работа еще не была закончена, и он с легкой дрожью вдруг подумал: «Я должен заставить ее говорить». На многие вопросы, касающиеся этого убийства, еще нет ответа, и он должен до конца исполнить свой долг детектива. В комнате зажгли камин, но огонь погас, поскольку месье Роланд забыл помешать поленья. Они слышали, как потрескивают свечи, когда из-под двери и в оконные щели дули легкие сквозняки. Они слышали, как по ночной дороге с грохотом движутся экипажи и телеги.