Корделия начала мерить шагами комнату, пролистывая книги, которые только что прочла.
— Конечно, ни ты, ни я не были замужем…
— О, но ты же как будто была замужем…
— Как оказалось, мое замужество было фиктивным…
— Но вообще-то я была замужем, Корди.
— Что? — Корделия с изумлением посмотрела на подругу.
Рилли слегка пожала плечами.
— Когда ты была в Уэльсе.
— Но ты мне ничего не рассказывала!
— Рассказывать было особенно нечего. Я видела тебя всего два раза, и мы никогда не переписывались.
Корделия села. В ее глазах застыло крайнее удивление.
— Прошу тебя, расскажи, — попросила она.
— Ну что же, — начала Рилли, подбирая юбки и усаживаясь между зеркалами под звездным потолком тети Хестер.
Она глубоко вздохнула и начала свой рассказ.
— Он был актером, его звали Джеком, и у него были озорные глаза. Я всегда была неравнодушной к мужчинам такого типа, Корди. Он был комедийным актером. Мы несколько раз работали в одних постановках и однажды вместе отправились на гастроли в Йорк. Мы поехали в Халл, и именно там нам пришлось спускаться с облаков.
Увидев изумление на лице подруги, она остановилась.
— Видишь ли, Корди, я не хотела рассказывать тебе о всех театральных новшествах, пока ты находилась в Уэльсе, все это было так увлекательно! В спектакле мы с Джеком, одетые ангелами, спускались с крыши на веревках, как будто спускались с облаков. Мы словно летели. Однажды вечером мы оказались так близко друг к другу, и Джек шепнул мне: «Выходи за меня замуж!» Я согласилась.
— В Халле?
— Да. В субботу перед спектаклем. — Рилли замолчала на мгновение, а затем тихо произнесла: — Мне нравилась замужняя жизнь, Корди. Было так чудесно и уютно. Знать, что ты кому-то нужен. Спешить домой, потому что тебя там кто-то ждет. Мы много смеялись.
— А потом?
— А потом…
Рилли умолкла. Корделия поняла, что подруге требуется время, чтобы прийти в себя. Она терпеливо ждала.
— А затем я забеременела и Джек вышел из игры.
— Вышел из игры?
— Он, наверное, слишком увлекся. Джек сделал мне предложение руки и сердца, потому что к этому располагала обстановка. Потому что он летел, а я была возбуждена. Он сказал, что ему ни к чему дети, путающиеся под ногами. Это здорово усложнило бы жизнь. Дети и театр несовместимы. Он во всем обвинил меня. Разве мужчины не странные?
Корделия лишь смотрела на подругу, не говоря ни слова.
— Я миссис Джек О'Рейли, а не Рилли Спунс. Он сказал, что ребенок не его и что я просто шлюха. А затем Эммануил…
— Эммануил?
— Я знаю, что это звучит довольно глупо, но моей маме очень нравилось это имя. Именно она мне во всем помогала. К тому времени Эммануил заболел. Ему был всего годик. Он умер.
Рилли несколько раз сделала вдох и выдох, словно желая успокоиться.
— Он умер на Райдингхауз-лейн. Моя мама тогда еще была в здравом уме. Ты ведь помнишь, какой она была — веселой, доброй, все время что-то напевала. Она мне так помогала… О… — Рилли закрыла лицо руками, чтобы остановить поток слез. — Это было ужасно, Корди. Позже, когда Джек играл на Хеймаркете, мама отправилась в театр, подождала конца спектакля, а затем опрокинула на него ночной горшок. Джек знал, кто она, и убежал.
Рилли горько рассмеялась, однако Корделии показалось, что этот смех скорее похож на плач. Она молчала.
— О Рилли, — наконец нарушила тишину Корделия, — мне так жаль!
Маленькая Рилли Спунс сидела в подвальчике, тихонько поправляя юбки, и только этот нервный жест выдавал, насколько она взволнованна. Она смотрела перед собой, а в ее глазах застыла пустота.
— Мы встретились с тобой второй раз, когда я нашла ту злополучную газету. В которой было объявление об Эллисе. Тогда я никак не могла бы рассказать тебе свою историю.
— Но почему же ты до сих пор молчала?
— Корди, когда ты вернулась в Лондон, все было уже в далеком прошлом. И тебе вовсе не нравилось говорить о свадьбах и браке, как и о детях. Ты же сразу начинаешь злиться.
Корделия была явно пристыжена. Она опустила взгляд на свои руки. Она была так поглощена собственной жизнью, что ей некогда было интересоваться жизнью Рилли. Корделия почувствовала, как ее щеки заливаются румянцем.