— Рилли, я все время посвятила чтению. Гипноз — это загадка, но не шарлатанство, как и френология. Даже греки верили в это знание.
— Греки изучали черепа, помеченные числами?
— Нет, не совсем так. Но они полагали, что сила воображения, разум и память определяются развитостью той или иной части головы. Я прочла об этом в книге, Рилли! Сейчас все цитируют труды греков, и я тоже готова это сделать! И первым делом собираюсь попрактиковаться на тебе, Рилли, без шуток!
— Корди, мы не можем видеть, что у человека в голове. А то, о чем ты говоришь, зависит как раз от того, что творится у человека внутри головы!!! И после этого ты хочешь давать советы насчет того, подходят ли мужчина и женщина друг другу? Конечно же, мы не можем заниматься ничем подобным!
— Но посмотри, что мы уже знаем! Какую ошибку совершила я, сделав ставку на Эллиса! И ты тоже совершила ошибку, выбрав себе не того спутника, Рилли. Разве мы не усвоили ужасные уроки, которые преподнесла нам жизнь? Уроки, за которые заплатили очень высокую цену? И разве ты забыла, что мы актрисы, а это значит, умеем прекрасно понимать выражения лиц людей и знать, что скрывается за их голосами. Разве не этому искусству мы учились все годы? Поэтому мы можем о многом догадываться, Рилли! Мы будем следить за их лицами, вслушиваться в интонации голосов и стараться узнать, что за этим скрывается! Что-то вроде нового вида представления. И разве мы не доки по части расшифровки чужих чувств? Мы сумеем научиться тому, чего не знаем, это дело поправимое. Главное, чтобы все сказанное нами звучало впечатляюще и убедительно! Я выучу все, что нужно, как если бы речь шла о новой роли. Я наряжусь, как положено, и натру звезды до блеска! — Она подпрыгнула от осенившей ее мысли. — Мы можем написать новой королеве, ведь ей нужен муж!
Однако даже упоминание особы королевской крови не убедило Рилли.
— Это обман или нет?
— Плевать я хотела на то, как это выглядит со стороны! — бросила Корделия. — Главное, чего надо добиться, — обеспеченного будущего. Иначе нам грозит голодная смерть! Мне уже надоело едва сводить концы с концами!
— Но раз гипноз так популярен, ты могла бы и его практиковать. Кто знает, чем это закончится.
— Послушай, многие френологи предлагают свои услуги, но я племянница тетушки Хестер, следовательно, могу пойти дальше всех, и именно поэтому я собираюсь называться леди-гипнотизером со знанием френологии.
Рилли теребила свою юбку. Корделия, наконец умолкнув, терпеливо ждала.
— А для чего существует гипноз, Корди?
Корделия немедленно обратилась к своим записям.
— «Гипноз укрепляет нервную систему, успокаивает и улучшает пищеварение».
— Пищеварение?
Они начали смеяться, но Корделия остановилась первой.
— Рилли, именно этим и занималась моя тетушка Хестер. Я видела, как она это делает. Посетители полностью доверяли ей. Ее сеансы приносили им облегчение. Только так я могу это объяснить. Думаю, что и твоей маме я на мгновение принесла облегчение страданий. Я буду заниматься гипнозом только в случае крайней необходимости. Если же он не поможет, всегда можно сказать, что человек не поддается гипнозу, и преподнести все так, словно это его вина! Конечно, я не собираюсь помогать врачам в больницах, на такие серьезные поступки я не решусь. Но в чтении особенностей черепа мне не будет равных! Я подучусь, отнесусь к этому как к новой роли. А ты можешь стать моим полноправным партнером — играть на флейте, собирать плату и быть просто моим надежным другом.
Она посмотрела на Рилли.
— И, как я уже сказала, — мы будем натирать звезды!
— Корди, — обратилась к подруге Рилли, машинальным движением разглаживая юбки. — Проявлять такую деловитость под силу только мужчинам. Мы же с тобой немолодые женщины, уже давно перешагнувшие порог сорокалетия. Нам поздно браться за нечто подобное…
— Ты чувствуешь себя старой?
— Я не знаю, что значит чувствовать себя старой.
— Вот именно. Руки-ноги работают, не так ли?
Рилли Спунс неожиданно сделала большой глоток портвейна.
— Я оплачу аренду Райдингхауз-лейна за месяц вперед, а затем вложу в это дело одиннадцать фунтов, Корди, — объявила она. — Все свои сбережения, которые я храню под половицами.
Глава седьмая
За аренду заплатили. Старые, украденные когда-то стеклянные звезды были начищены до блеска. Лампы привели в порядок, купили большие и маленькие свечи. Старую флейту тети Хестер удалось выменять у одного мужчины на Стрэнде на немецкую восьмиклавишную флейту цвета какао, оправленную в серебро. Корделия настояла на том, чтобы они купили подержанные портреты: сурового вида мужчины с седой бородой и женщины в белом чепце.