Ей надо было задать тысячу вопросов или не задавать их совсем. Наконец она проговорила:
— Как ты разыскала меня?
— Всего несколько месяцев назад Моргана перевезли в Кардифф, потому что его головные боли…
— Он все еще страдает от головных болей?
— Не так, как раньше. Он нашел объявление, когда был в Кардиффе.
Корделии пришлось повторить свой вопрос:
— Как себя чувствует Морган? Его все еще мучают головные боли?
— Да, но не так, как раньше.
Похоже, ей хотелось как можно быстрее сменить тему.
— Он любит читать газеты.
Ее слова звучали, как мелкие удары: «Головные боли у Моргана», «Он любит читать газеты».
— Он показал мне объявление, но я сказала, что это довольно глупо. Он разозлился и разорвал газету в клочья. — И снова Корделия увидела маленькое лицо, полное гнева и тревоги. — Я и подумать не могла, что Моргану удастся найти тебя, — ответила Гвенлиам просто. — Он едва пришел в себя после… твоего отъезда. Но, конечно, я подумала, а вдруг это и вправду ты, поэтому решила тайно ответить на объявление, так как мы собирались в Лондон по случаю представления Манон ко двору и ее замужества. Я посчитала, что произошла какая-то ошибка.
— Но я не получала письма.
— Мисс Спунс нашла его только вчера.
Она услышала, как Корделия ахнула от удивления.
— Она сразу же связалась со мной. Мисс Спунс сказала мне, когда я пришла сюда, что ты ничего не знаешь, что так будет лучше. Мама, это настоящая удача, что все сложилось именно так, ведь наша мачеха требует показывать все письма ей. Я возвращалась после прогулки, и мальчик отдал письмо мне в руки. Взяв кабриолет, я приехала сюда. Мне никогда прежде не приходилось делать ничего подобного.
Корделия попыталась взять себя в руки. Она не могла ни ясно мыслить, ни ясно выражаться. Свечи мерцали в темноте.
— Обычно вы… не живете в Лондоне? — проговорила она.
— Нет, мы все еще живем в Северном Уэльсе, но Манон приехала в столицу около года назад.
— Манон жила здесь все это время? В Лондоне?
«Моя дочь была здесь, а я даже не знала».
— Да. И когда для Манон нашли мужа… Он герцог…
— Герцог?
— Манон… Ты же помнишь, какой красавицей она росла. Было решено, что мы все отправимся в Лондон. На свадьбу. Мы с Морганом здесь впервые!
Корделия с трудом заставила себя спросить:
— Морган тоже здесь?
— Да.
— В Лондоне?
— Да.
По губам Гвенлиам скользнула улыбка.
— Знаешь, мы с Морганом всегда мечтали о том, чтобы сбежать в новую страну.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Мы всегда мечтали перебраться в Америку, откуда прибывают корабли. Те самые, что превратились в обломки.
— О, — только и вымолвила Корделия, тоже улыбнувшись.
— Конечно, это была всего лишь мечта, но Морган так хотел отправиться туда! Ты всегда рассказывала нам об этой земле как о чем-то заповедном. Но для Манон пределом мечтаний оказался Лондон. Наш дедушка, герцог Ланнефид, живет в доме на площади Гросвенор.
В воздухе повисла пауза.
— Да, — наконец прервала тишину Корделия. — Я знаю этот дом.
Она все еще не задала дочери так много вопросов. Никто из них не знал, как обойти опасные рифы. Слышалось лишь неровное дыхание матери и дочери.
— Ты выглядишь, как и прежде, но… — было очевидно, что Гвенлиам колебалась, стоит ли говорить дальше, однако она была еще неопытной девушкой, поэтому, взглянув на седую прядь волос, выпалила: —…заметно старее.
В соседней комнате все так же играла флейта.
— Америка всегда была на месте, она не выскакивала из воды.
— Что?
— Учителя рассказали нам, что Америка — старый материк. На ней с давних времен жили туземцы.
— О Гвенлиам, я все выдумала тогда, я ничего не знала и не могла знать об Америке.
И обе женщины при воспоминании о том далеком времени разразились добрым смехом. Былое, как призрак, коснулось их и исчезло, и смех оборвался так же внезапно, как и начался. Снова наступила пауза.
Вдруг Гвенлиам, побледнев, наклонилась к ней.
— Я все время, с тех пор как приехала сюда, прохаживалась по Литтл-Рассел-стрит и спросила настоятеля большого храма, здесь ли живет леди Эллис, но он посмотрел на меня, как на сумасшедшую. Это довольно приличная улица, заявил он, но аристократы здесь не живут.