Рилли рассмеялась.
— Мы могли бы сыграть вместе, но я не принесла ее с собой.
— У меня несколько флейт, — успокоил ее месье Роланд, — хотя моя техника игры не сравнится с вашей. Идите же сюда, я развел огонь.
— У вас в гостях были очень интересные господа, — застенчиво произнесла она.
— Они разделяют мои интересы. Тот, что в тюрбане, владеет искусством левитации: он может оторваться от земли, когда медитирует. А еще он может спать на гвоздях. И ходить по огню. Он из Индии.
— О, мне так жаль, что я пропустила часть вашей беседы. И для меня, и для Корделии это было бы в высшей степени интересно. Не знаю, как я могла заснуть.
Месье Роланд улыбнулся.
— Возможно, вы не случайно погрузились в сон. Тот господин, со шрамами на лице, очень уважаемый человек в своей стране, которая недавно была открыта, — в Новой Зеландии. Он тохунга.
Она была озадачена.
— Вы хотите сказать, что этот человек заставил меня заснуть? — Рилли помолчала. — Мне кажется, я помню, как он что-то говорил, и это продолжалось довольно долго. Он… — Она вдруг остановилась, потрясенная: чужой человек, темнокожий. — Он загипнотизировал меня?
— Нет, это не обязательно гипноз. Но природа этих явлений очень похожа. Мы обсуждали различные техники и поняли, что занимаемся одной работой.
— Не гипнозом?
— Ну… Мы пытаемся найти способы избавления от боли.
— Боли, — повторила Рилли. — Я должна поговорить с вами насчет Корделии.
Выслушав всю историю Корделии, месье Роланд какое-то время сидел тихо, склонив голову, словно погруженный в медитацию. Рилли обвела взглядом его комнату: в ней было совсем мало звезд и зеркал. На вешалке она заметила пиджак от его костюма, под ним стояли туфли. Все было очень опрятным, ничто не указывало на ветхость или заброшенность. Она посмотрела на его лицо. Он сидел прямо, в нем чувствовалась сила. Его величавость подчеркивалась благородной сединой волос. Месье Роланд выглядел как старый мудрый иностранный герцог на картинах, которые Рилли иногда рассматривала в художественных галереях, только вот манжеты его рукавов были затерты. Она готова была поддаться охватившему ее благоговению и взять одну из флейт, чтобы сыграть ему.
Наконец месье Роланд сказал:
— Я очень опечален этой историей. Корделия больше не увидит их?
— Она не может видеться с ними ради их же блага. Но она глубоко опечалена. Именно поэтому я пришла к вам. Можете ли вы ей чем-нибудь помочь? Я думаю, — добавила она вдруг, — что ей следует увидеться со своими детьми. Их отняли у нее, а теперь она решила мученически пожертвовать собой и уйти из их жизни.
— Если правда откроется, разразится скандал?
— Конечно, скандала не миновать! Дети родились не в законном браке, а других законнорожденных наследников у герцога Ланнефида нет. Лондон наводнен молодыми людьми, которые появились на свет от многочисленных дядюшек королевы.
— Это действительно была другая эпоха, — язвительно заметил месье Роланд. — Когда я был молод, принц задавал тон в высшем свете, устраивая сумасшедшие вечера в восточном дворце. — Он заметил удивление Рилли. — Однажды меня пригласили туда, но я понял, что должен был выступить для развлечения публики. Больше я там не появлялся.
— Я думаю, что королева Виктория и принц Альберт намерены стереть из памяти следы тех времен, — сказала Рилли. — Они придерживаются очень строгих правил. У нас с Корди есть средства, но мы только притворяемся леди. Нас разоблачили бы в одну секунду. Ради блага детей Корделии мы не можем раскрыть свое инкогнито.
Месье Роланд взглянул на нее.
— Вы несправедливы к себе, Рилли. Для меня вы настоящая леди, — торжественно произнес он, и легкая улыбка тронула его уста.
Рилли была настолько потрясена услышанным комплиментом, что вспыхнула от смущения, но месье Роланд уже поднялся на ноги.
— Пожалуй, я отправлюсь в Блумсбери вместе с вами, — сказал он.
Их встретило все то же серое холодное утро. В свойственной ему старомодной манере, выдававшей истинного кавалера, месье Роланд поклонился Рилли и предложил ей руку. Месье Роланд сразу увидел, что Корделия взволнованна и измучена, за эту ночь она как будто постарела на десять лет. Ее раздирали противоречия: с одной стороны, она страстно мечтала увидеть своих детей, но с другой — ясно осознавала последствия подобного поступка.
— Сядьте здесь со мной, дорогая, — сказал месье Роланд, закрывая ставни и зажигая свечи.
Он вел себя подчеркнуто спокойно и сдержанно.
— Вы должны помочь мне, если хотите получить облегчение. Я не смогу быть вам полезен, моей энергии будет недостаточно. Сегодня нам потребуется ваша сила. Если хотите, чтобы я облегчил ваши страдания, взгляните мне в глаза.