Стрелки часов тикали. Пробил новый час. Как долго они говорят, но ведь им надо решить, как распорядиться собственной жизнью. Рилли быстро поднялась наверх, чтобы проверить, как чувствуют себя мать и Регина. Когда она спустилась, дверь в гостиную была все еще закрыта. Однако тишина в доме начала беспокоить Рилли. Она боялась прервать чужую беседу, но была не в силах справиться с волнением. Может, они снова обрели друг друга и ее приход вызовет только замешательство? Вскоре, однако, оставив хорошие манеры, Рилли решила все-таки узнать, в чем дело. Она вежливо постучала в дверь, ответа не последовало. Она открыла дверь и вошла.
Незажженные свечи… Рождественская елка отбрасывала тень, занавески колыхались на ветру, французские окна, ведущие в сад, были открыты и вели в темноту. Комната была пуста.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава семнадцатая
Уличные продавцы газетных листовок ликовали и пели на публике, пытаясь привлечь внимание прохожих, хотя пение в общественных местах было запрещено вот уже много лет, согласно принятым законам о бродяжничестве. Однако в случае, подобном этому, нельзя было не спеть. Издатели, продавцы, сочинители грошовых памфлетов — все эти люди не могли поверить в свою удачу. Они не успевали напечатать нужное количество экземпляров листовок, потому что в сегодняшнем происшествии соединилось то, о чем мечтает любитель «жареных» фактов, и то, что продается с молниеносной быстротой, — случилось убийство представителя знати. Печатные станки Лондона работали без перерыва всю ночь. Тысячи листовок появились наутро с одним и тем же крупно выделенным заголовком: «Убит аристократ». Они моментально разошлись по всей стране. Выудив информацию из уважаемых газет, издатели дешевых листовок попытались раздуть драму до невероятных размеров. Статейки без авторства из серии «Жуткие убийства», которые так любила Регина, обычно имели заголовок: «История шокирующего убийства из первых уст». В статье говорилось: «Убийство лорда Моргана Эллиса, наследника титула герцога Ланнефида, потрясло страну: пожалуй, это самое громкое преступление за всю историю криминальной хроники Лондона. Тело убитого было обнаружено вчера».
Тело едва остыло, но это не останавливало ни журналистов, ни уличных продавцов. Более серьезные издания тоже выражали негодование, но гораздо меньшим шрифтом: «Сын и наследник герцога Ланнефида найден убитым при невыясненных обстоятельствах на площади Блумсбери».
«Утренний вестник» немедленно разразился критическим обозрением: «Ужасающее убийство представителя аристократии во вполне благополучном районе Сити должно быть немедленно расследовано полицией, которая, к сожалению, в случаях, подобных этому, как правило, проявляет некомпетентность и медлительность. Мы требуем, чтобы на улицах города была обеспечена безопасность, и выражаем горячую надежду на то, что недавнее реформирование детективного отдела полицейского управления позволит профессионалам быстро и эффективно разрешить этот вопиющий случай, который наполняет ужасом сердца всех неравнодушных людей».
Генеалогия Ланнефидов по валлийской линии обсуждалась едва ли не в каждом доме за завтраком: конечно, об этом говорили в Мэйфере, но с гораздо большим интересом отнеслись к этому вопросу в других районах столицы: в Клепхеме, в Уайтчепеле и даже в трущобах Сент-Джиллса. Людей интересовало и то, являлись ли лорд и леди Эллис известными меценатами. (В последнее время леди и джентльмены активно занимались благотворительной деятельностью, словно желая откреститься от своих часто не совсем безупречных с точки зрения репутации предков.) Никто не мог ответить и на вопрос, были ли в этом роду миссионеры. Или, возможно, они оплатили благородный труд одного из них? Информация, иногда, впрочем, граничащая с дезинформацией, выходила из-под каждого печатного станка в Лондоне. Неоспоримые же факты сводились к следующему: убитого звали Морган, лорд Эллис, 55 лет, он был наследником герцога Ланнефида; вдова покойного, леди Розамунд Эллис, дочь герцога Арботема, приходилась кузиной ее величеству королеве. Одна из дочерей покойного всего несколько недель назад стала герцогиней Трент.
На Оксфорд-стрит то и дело слышалось: «Кровь пролилась на площади! Жутчайшее убийство! О благородный лорд, павший жертвой! И небо, и земля скорбят о нем!»