Он снова удивился. Деловые женщины? Это невозможно. Они должны были рассчитывать на помощь какого-нибудь мужчины. Речь шла о приличных деньгах. И вдруг он вспомнил. Кинжал. Прекрасный кинжал, запертый в доме на Уайт-плейс. Принадлежал ли он и впрямь лорду Эллису, как предположила леди Розамунд? Мог ли он дать его мисс Престон?
— Могу ли я задать вам еще один вопрос? Прошу прощения, но это не терпит отлагательства. — Он снова пытался найти нужные слова. — Делал ли вам лорд Эллис подарки?
Он увидел их лица.
— Я говорю не о деньгах. Я имею в виду драгоценности. Или вещи, украшенные драгоценными камнями.
Он и сам знал, как нелепо звучит его вопрос.
— Все, что лорд Эллис мог подарить мне много лет назад, давно продано, инспектор. Я не храню ничего на память.
И снова это выражение «на память». Было что-то обескураживающее в том, как она произнесла эти слова. Было что-то обескураживающее и в том, как леди Розамунд в последнее мгновение избежала этого слова. Лорд Морган Эллис был тем человеком, который мог бы обескуражить женщин своим поведением? Что-то здесь не так. Именно в этом и кроется разгадка. Он откашлялся.
— У вас на двери есть табличка. Я полагаю, вы называете себя леди-гипнотизером?
— Да.
— Могу ли я узнать, кто ведет ваши дела? Кто настоящий хозяин?
Она мгновенно поняла, к чему он клонит.
— Это может показаться вам странным, инспектор, но именно мы и ведем собственные дела, — язвительно ответила она. — Мисс Спунс и я. Больше в наших делах никто не участвует.
Инспектор помолчал, не зная, как продолжить беседу. Хотя здесь тоже огонь словно выстреливал острыми языками пламени, как в том доме, который он только что посетил, обитатели тут были намного приятнее и сами стены казались более гостеприимными. Инспектор снова взглянул на елку, украшенную свечками. Непонятно почему, но на ум вдруг пришел юноша, игравший в шахматы. Какое печальное Рождество предстоит встретить той семье! Леди Розамунд выглядела такой озлобленной. И снова он подумал о юноше, удивившись тому, что так упорно возвращается к этому образу. Инспектор Риверс приучил себя прислушиваться к потоку своих мыслей, какими бы странными они ему ни показались. Иногда они были очень причудливыми, не давая никаких зацепок, но иногда происходило нечто такое, что приводило к разгадке. Сейчас он вдруг ясно осознал, что фигура юноши не зря возникла в его сознании. Кто знает, какие выводы он мог бы сделать, если бы в это мгновение дверь медленно не открылась и в комнату не вошла абсолютно голая старая леди.
Мисс Спунс тут же поднялась.
— О мама! — воскликнула она, но в ее голосе слышались заботливые нотки.
За обнаженной леди тут же показалась еще одна. У нее были взлохмаченные седые волосы, а в руках она держала грошовый газетный листок с новостями, который был проклятием жизни господина инспектора.
— Прошу прощения, Рилли, — начала свою речь седовласая леди, а затем ее взгляд упал на полисмена в форме. — Черт побери! — выругалась она, размахивая листком, как флагом.
Голая старушка в это время блаженно улыбалась всем собравшимся.
Обнаженная леди и седовласая дама, державшая в руках листок с новостями, представляли собой удивительную картину, но мисс Спунс, быстро обернувшись в сторону мисс Престон, встала и твердой рукой увела обеих леди прочь; сначала в холле слышались их голоса, затем до слуха оставшихся в гостиной донесся звук шагов по лестнице, а потом снова воцарилась тишина.
Он увидел, что мисс Престон не была так уж смущена этим странным эпизодом, однако она вежливым голосом принесла извинения, объяснив, что матушка мисс Спунс потеряла разум.
— У моей жены была сумасшедшая мать, — сказал инспектор Риверс. — Я прекрасно понимаю, как трудно иногда справиться с ситуацией.
Мисс Престон улыбнулась в ответ, но осторожность не покинула ее.
Инспектор вернулся к своим вопросам: те мысли, которые вихрем проносились у него в голове перед появлением странной леди, оставили его.
— Вы не выходили из дома после ухода лорда Эллиса?
Она не сразу решилась ответить, на ее лице отразились самые противоречивые эмоции.
— Я действительно уходила. Потому что мне требовалось сменить обстановку. Мне нужен был свежий воздух. Я отправилась на Друри-лейн.
— Вы гуляли по Друри-лейн одна?
— Да.
— В десять часов вечера? Вы не стали вызывать кабриолет?