Вскоре в соседний кабинет привели Лодкина. Почти одновременно с этим Терехов раздобыл карту района. Я осмотрел ее и сразу прикинул, где мог бы спрятать вещи такой человек, как Лодкин. Потом отправился познакомиться с самим преступником.
— Ну что, кого это вы ко мне притащили? — с усмешкой спросил тот.
Он сидел на стуле в пустом кабинете, который обычно использовали для допросов. Окно маленькое, зарешеченное, у самого потолка. Стол, стулья, шкаф. Вся мебель намертво привинчена к своим местам.
Так, что это у нас за птица? Парень, вполне обычный на вид. Высокий, аккуратно постриженный, симпатичный. Встретишь такого на улице, ни за что не подумаешь, что лютый убийца.
Шрамик и родинка, все, как и говорила Долгова. И еще вместо кисти руки обрубок. Эта левая рука как раз перебинтована. А глаза холодные, хотя сам парень улыбался.
— Ну вот, что, напали на беззащитного гражданина, отца новорожденного ребенка, — сказал Лодкин. — Подстрелили, чуть не убили. Обвиняете в массовых убийствах и грабежах, в беспределе каком-то. А с чего вы взяли, что это я все сделал? Докажите, если сможете!
Для того, чтобы отыскать спрятанную в зале вещь, шоумен обычно берет зрителя за руку и считывает его пульс и те еле заметные микродвижения, которые производит зритель. Тем самым зритель, сам того не замечая, подталкивает менталиста в направлении цели и удерживает от противоположного направления.
Но сейчас мне нужно было определить приблизительное место расположения тайника. Это было сделать еще проще.
Как я уже говорил, чем больше взволнован человек, тем лучше он выдает местоположение спрятанной вещи. Я кивнул и Терехов расстелил карту на столе. Я уселся напротив преступника, а Белокрылова осталась у двери.
Аксакова приводить не стали, поскольку его действия сейчас как раз проверялись на предмет законности. Ему не стоило лишний раз контактировать с арестованным лицом.
— Ну, Лодкин, хоть ты и не хочешь ничего говорить, но мы уже все выяснили. Мы уже знаем, где ты спрятал награбленное, — сказал я, приятно улыбаясь собеседнику и сразу отметив, как тревожно дернулись его глаза в сторону Белокрыловой и двери. — Осталась всего пара нюансов, которые надо уточнить. Если ты расскажешь все добровольно, то это пойдет тебе в зачет.
— Ты мне здесь не свисти, сволочь, — прошипел Лодкин, сразу сменив улыбку на звериный оскал. — Ничего вы не нашли, что ты мне здесь по ушам ездишь? Ты кто такой, вообще?
Я не стал отвечать на его вопрос. Клиент дошел до нужной кондиции, можно начинать. Кивнув Терехову, я наклонился к карте поближе.
Терехов прицепил руку преступника к столу, а вторую, ампутированную, схватил и положил на поверхность. Я обхватил остаток запястья и сразу почувствовал бешено бьющийся пульс.
— Вы что творите, суки? — прохрипел Лодкин.
— Успокойся, друг мой, — сказал я. — Нет, так нет, не хочешь говорить и не надо. Обойдемся и без слов. Просто слушай меня и молчи.
Я провел рукой над картой, продолжая держать убийцу за запястье.
— Ну что, приступим? — спросил я.
Вечером следующего дня, после того, как Балановский и Зеленков убили таксиста, в кафе «Эльф» на Стремянной вошел модно одетый молодой человек.
Машину он оставил на улице, это был подержанный «Москвич» с задним стеклом, залепленным заграничными наклейками. На парне, которого звали Чайниковский, был дефицитный замшевый костюм, на рубашке пестрый галстук с золотой булавкой, на ногах импортные туфли из ФРГ.
Работал он в милиции, а сейчас пришел на задание под прикрытием. Изображал из себя фарцовщика по имени Жора, которому море по колено. Уселся за свободный столик, заказал шницель.
И сразу заметил, что за соседним столиком сидит Балановский, низкорослый, похожий на обезьяну. Но виду не подал, безразлично скользнул по посетителю взглядом.
Когда принесли ужин, принялся с аппетитом кушать. Поднял случайно глаза, а Балановский стоит перед столиком.
— Можно присесть? — вежливо спросил преступник.
Чайниковский не возражал. Балановский пересел к нему и остаток вечера они провели за беседой, подкрепленной щедрыми алкогольными возлияниями. К моменту закрытия кафе новые знакомые стали друзьями.
Вышли и отправились дальше на поиски приключений. Чайниковский старательно играл роль бесшабашного фарцовщика. Правда, когда он спросил, не замышляет ли новый друг какое-нибудь прибыльное дельце, ему показалось, что Балановский напрягся. Поэтому больше он не касался этой темы, поняв что слишком поторопился.