Сознательное оскопление мышления ценой его алгоритмизации, особенно трагично. Мышление, каким бы оно ни было, абсолютно превалирует над всеми иными стимулами поведения, в том числе и над осознаваемыми инстинктивными стимулами. Как не раз писалось, даже умирая от голода, человек способен отдать пищу другому, на что не способно ни одно другое животное. Однако запрограммированное мышление порождает приказы, только ограниченные алгоритмом - иные мысли просто не смогут появиться! Неоткуда! Также, как детская прогулочная коляска мало приспособлена для орбитальных полетов, запрограммированное мышление «мало приспособлено» для размышлений, сомнений и какой-либо творческой деятельности! Ну, а для тех, кто вдруг выразил в этом сомнение, прямой путь в дурдом, под одобрительные возгласы окружающих! Где ему либо вправят мозги, заставив жить как все и не нарушать программу, либо навсегда изолируют от «нормальных» людей! И чем в большей степени человек привыкает вести себя в соответствии с механически усвоенными алгоритмами, тем более роботообразным, а значит управляемым и предсказуемым будет поведение. Поэтому формирование алгоритмизированного мышления логично приведет к тому, что жизнь человека, его поступки и желания превратятся в ограниченный набор поведенческих стереотипов. Это цена стабильности и отсутствия необходимости борьбы за физическое выживание, которые являются практически единственными официальными оправданиями антиутопии. Стабильность простого и хорошо отлаженного механизма! Причем без всякого дополнительного внешнего принуждения: субъективно люди будут чувствовать себя ничем не скованными. Но свободное творчество, исследовательский инстинкт, способность размышлять и сомневаться, а значит и способность нестереотипно реагировать на неожиданное и угрожающее изменение ситуации - несовместимы с алгоритмизацией и программированием мышления, и поэтому будут навсегда исключены из жизни. И как это ни печально, но программированность мышления подготовливается и утверждением демократических норм, потому что, как выше уже писалось, требование нерассуждающего законопослушания – основы демократии, усиливает некритическую стереотипность мышления. А подобная стреотипность – обязательное условие последующего программирования мышления. Поэтому даже принципы демократии, с таким усердием насаждаемые в мире, объективно готовят наступление антиутопии! Описанные тенденции в формировании мышления находят свое логичное продолжение и в существующей капиталистической экономике. Эрих Фромм писал еще в начале второй половины ХХ века в своей книги «Бегство от свободы»:
«При капитализме ...материальная выгода стала самоцелью. Судьба человека состоит в том, чтобы ...умножать капитал - и не для целей собственного счастья, а ради самого капитала. Человек превратился в деталь гигантской экономической машины. Если у него большой капитал, то он - большая шестерня; если у него ничего нет, он - винтик; но в любом случае он - лишь деталь машины и служит целям, внешним по отношению к себе». Следствием существующей экономической системы является и то, что один человек получает право владения собственностью, которую сам он не смог бы заработать даже за тысячи лет непрерывного выполнения тех обязанностей, которые, как правило, соответствуют его реальным личным способностям, знаниям и умениям - обращению с метлой или лопатой! Вместо этого такие люди становятся губернаторами приполярных областей и депутатами парламентов! Об этом выше уже также писалось. А тех, кто действительно создает эти ценности, соблазняют возможностью перейти в лагерь таких же «владельцев-губернаторов» при, якобы, должном усердии, что является очевидной демагогией. Потому что это подобно предположению, что может существовать лотерея, в которой все, купившие билет за десятку, выиграли бы по миллиону! – Но верят! И подтверждением этого является такая частность, как интернетное мошенничество[138] или массовое участие в финансовых пирамидах, которые все без исключения представляют собой жульнические предприятия, направленные на отъем денег, часто последних, у простаков. Люди не понимают, в силу своей массовой дремучести, что в любом природном и общественном явлении или процессе действует закон сохранения – нельзя получить в сумме больше, чем вложили, и если значительная часть вложенного присваивается кем-то одним, то остальные не получат ничего и никогда, сколь бы «сверхусердными» они ни были. Эта система постепенно превратит узкий класс таких «владельцев-губернаторов» и организаторов финансовых пирамид в управляющую обществом анонимную прослойку антиутопического общества, которая единолично и не встречая никакого сопротивления, будет решать, какие еще шаги надо предпринять для укрепления такой стабильности. Реальность этого уже продемонстрирована существованием фашистского и большевистского (не путать с коммунистическим!) режимов, по поводу которых Эрих Фромм в той же книге отмечал, что сущность этих общественно-политическим систем в том, что они «практически полностью определяют и общественную, и личную жизнь человека, (и) состоят в подчинении всех совершенно бесконтрольной власти небольшой кучки людей». Любая существующая «демократия» будет быстро превращена в такой же тоталитаризм, как только власть почувствует реальную угрозу своему существованию, потому что в ее руках всегда есть нерассуждающая военная сила и приученное к законопослушанию население, так хорошо усвоившее демократическую норму: раз закон говорит что «неззя» - значит «неззя»!