Ныне население Земли представлено многомиллионными и даже миллиардными социумами, образовавшимися из тысяч мелких племен и народностей – хотя никто не знает чем различаются эти понятия - чьи имена вообще не дошли до нас. Всего полторы тысячи лет назад, например, изолированно существовали остготы, хазары, юты, лангобарды и т.д., которые охраняли свою самобытность также ревностно и также бессмысленно, как и мы сейчас, но где ныне эти «гордые племена»? Разумеется, их потомки никуда не делись, а просто растворились в человечестве в результате тысяч неизвестных «перекрестных опылений». Та же судьба, несомненно, ждет всяких «французов», «немцев», «евреев», «чеченцев», «конголезцев», «перуанцев», «японцев», «русских» и т.д. И чем быстрее это произойдет, тем меньшего числа жертв это будет стоить.
ХАОТИЧНОСТЬ ПРОЦЕССА СОЦИАЛИЗАЦИИ
Рост социальности людей всегда в среднем оказывался способом улучшения качества жизни личной, групп или племен, или решения накапливающихся противоречий, в основе которого лежало осознание выгодности социального поведения, а не следование несуществующему природному инстинкту. Поэтому, если бы люди вдруг решили поступать вопреки “осознаваемой выгодности” – хотя бы из каприза, то социальности не было бы и в помине! Так что Принцип Возрастающей Социальности – не «закон общественного развития», якобы неумолимо действующий и внешний по отношению к человечеству. Никакой “исторической неумолимости” в Принципе Возрастающей Социальности нет, как, впрочем, и в любых других исторических процессах, и остается надеяться, что люди не будут поступать назло себе самим, подобно ребенку, который обидевшись на маму говорил: - Вот пойду и нарочно себе уши отморожу!
Рост социальности не предполагал и обязательный рост гуманистических представлений в современном понимании. Потому что исходным стимулом было лишь желание с чужой помощью добиться прозаического личного или группового благополучия – «комфортности ощущений», а предположение о гуманной социализации было бы эквивалентно предположению о “запрограммированности социализации”, т.е. отсутствию врожденных эгоистических инстинктов и природного стремления к саморепликации. Это означало бы и программу появления только достоверных знаний, что находится в зияющем противоречии с реальностью. Гуманистические представления появились заметно позже, как составляющая моральных категорий, и стали откликом на требования стабильности уже значительно выросших социумов.
Необходимый труд в течение многих лет оставался тяжелым, утомительным, малоэффективным и опасным, и никакие “новые правила” не могли исключить использование труда других людей, принуждаемых к этому. Поэтому междоусобицы, восстания и войны сопровождали социализацию, т.е. были источником постоянной нестабильности. В итоге процесс социализации сопровождался хаотическим поиском таких форм организации своего сообщества и взаимоотношений с соседями, чтобы получить лично для себя наибольшую выгоду, и сделать личное или групповое благополучие наиболее устойчивым. Отсюда возникновение того, что названо «общественно-экономическими формациями», хотя очевидно, что их появление именно в известной форме было достаточно случайным и необязательным: комфорта ощущений люди могли добиваться и другими способами. Изменения в моральных и нравственных нормах маскировали откровенно эгоистичные желания и помогали “делать вид”, что делишься правом на свое благополучие с другими. А по поводу тех, кого этого права лишали, придумывались различные якобы природные причины, что приводило к сословному расслоению общества. Отсюда родились как теории якобы наследуемой национальной, «родословной» или интеллектуальной избранности, так и классовые теории, которые стали идеологической основой существования и воинственных диктатур ХХ века. Неизбежное противодействие этим теориям породило понятия о правах человека, общественного договора, гражданского общества, демократии и т.д. Накопление знаний об окружающем мире и обществе хотя и шло черепашьими темпами, но вело к расширению возможностей производства. Развитие промышленности, банковской системы, средств связи и транспорта вызвали к жизни экономическую глобализацию, которая обеспечивает получение более высокой прибыли, способствуя дальнейшему возрастанию социальности, порождая одновременно, в очередной раз, нестабильность. Конкретной причиной нестабильности в условиях экономической глобализации является крайне невысокий уровень массового мышления, объективно способствующий несправедливости распределения и увеличению контрастов в уровне жизни. Но это уже происходит в обстановке декларации демократических принципов, которая пока сопровождается сохранением предрассудков и деланием вида, что строится справедливое общество. Но необходимость строить действительно справедливое единое общество уже очевидна! Поэтому стабилизация в этой ситуации невозможна без формирования полноценного мышления, которое сделает переход к высшему этапу социальности -социальной глобализации и единому человечеству, естественным и безболезненным.