Навык скрытность успешно синхронизирован. Прогресс повышен на 7 %. Текущий прогресс — 57 %.
Она послала Оксила в жопу. Лица адептов треснули от злости, из ушей чуть не пошла кровь. Они окружили женщину. Кто-то попытался помочь, но адепт оттолкнул смельчака и замкнул круг.
— Моли о прощении, грешница.
С этими словами самый здоровый из всех адептов с идеально прямым шрамом от переносицы до макушки достал из сумки железную перчатку. Надел на руку и со всего размаху ударил женщину по лицу обратной стороной ладони. Она распласталась на земле, проливая кровь на песок.
Что-то тяжёлое упало у меня в животе. Будто я проглотил пушечное ядро. Надломленный конец доски хрустел в руке. Кас наложил удушающий захват мне на шею и скосился на вибрирующий браслет:
Сердцебиение повышено. Уровень потребления кислорода — 140 % от нормы.
Нужно было успокоиться. Но зрелище разжигало во мне пламя. Молодая, нежная кожа лица покрылась сеткой порезов, из которых сочилась кровь. Перчатка для наказания с внутренней стороны была покрыта десятками шипов.
— Сука…
Девушка перекатилась на спину, схватилась за живот. Здоровяк со шрамом приказал её поднять. Пара киборгов рывком поставили её на колени.
— Милое дитя, — раздался спокойный, но безжизненный голос главного последователя Оксила. — Всевышний тебя простит. Стоит лишь попросить.
Её держали за руки. Правая половина лица напоминала дырки в мясорубке, сквозь которые сочилась кровь. Она смотрела на них выпученными от непонимания глазами и пыталась объяснить. Но увидев, как здоровяк снова надевает перчатку, она сломалась. Всё её бунтарство и гнев исправились. Женщина стала умолять, просить и каяться, проливая слёзы и кровь на песок.
— Умница, — адепт погладил её железной перчаткой по запутавшимся волосам. — Оксил любит тебя. Преподобный любит тебя. Мы любим тебя.
Лицо этого ублюдка врезалось мне в память, будто его отлили в бронзе прямо у меня в мозгу. Браслет вибрировал всё сильнее, сердце стучало, касаясь рёбер.
Неприспособленный для жизни мир. Но страшнее всего — люди.
— Клянусь, я убью этого борова…
— Т-с-с-с!
Адепты ушли, оставив окровавленную девушку на песке с отпечатками «благодарности» Оксила на лице. Шрамы останутся на всю жизнь. Главный адепт приказал никому не трогать женщину полчаса.
— Она должна побыть с Оксилом наедине.
Затаившиеся по углам двора люди, проводили адептов взглядами и замерли, не произнося ни слова. Девушка снова упала на землю. Одной рукой она держалась за живот, второй — за окровавленное лицо. Она всхлипывала и стонала от боли. Её грудь вздымалась слишком быстро, а браслет вибрировал и светился.
— Сиди!
— Отвали, на хер, Кас!
Увидев мой оскал и звериный взгляд, Кас сдался и отпустил.
Я подбежал, когда девушка была уже почти без сознания. Она расходовала кислород в пятикратном превышении от нормы. Это была истерика, шок, паника. Сердце билось всё быстрее. Она тряслась и не могла успокоиться. Браслет отсчитывал минуты почти со скоростью секунд, приближаясь к полному нулю.
Я взял её за руку, заставил посмотреть мне в глаза и сказал, что всё будет хорошо. Достал последний крупный кусок камня из своего браслета, отломил две трети и отдал ей. Примерно половину она сожгла также быстро. Но затем успокоилась. Я посадил её на лавку и хотел было поговорить, но Кас подгонял.
И он был прав. Теперь и у меня совсем не оставалось времени.
Остаток кислорода при умеренном потреблении — 4 часа.
Мы ушли.
Через несколько минут я увидел уже знакомый контейнер выдачи. Кас подтолкнул меня вперёд, а сам, развернулся и затерялся в тенях.
На счастье, братец Сафира и его дружки не крутились возле выдачи. День был сегодня слишком жарким. И пока О́но висело высоко в небе, под его лучами плавилось всё. Даже бесконечная энергия мелких бессовестных засранцев Перевального.
Охранник Йохана сидел на привычном месте в тени козырька. В шляпе, с очками на глазах. Он даже не пошевелился, когда я прошёл мимо. Похоже, спал.
Прошёл через приёмное помещение, толкнул дверь и оказался в прохладном кабинете Йохана в компании самых разных кислородных кристаллов.
— Доброго дня, Йохан!
— Эй! Ты чего так врываешься?!
Йохан дёрнулся, выронил камень. Подобрал, провёл пальцем по сколотому краю и потянул палец к носу, но вдруг засмущался. Опустил руку под стол.
— Не стесняйся, друг. Будь как дома.
— Тебя забыл спросить.
— Ого! — я прошёл в центр контейнера, где кондиционер обдувал лучше всего. — Ты сегодня не в духе? Ну ничего, я не стану тебя сильно задерживать и надоедать своими разговорами. Просто выдай мне, скаже-е-е-ем,… — я почесал затылок, — …двухнедельную норму, и я пошёл.