Вторую дверь не выбивал. Если честно, то и сил уже почти не осталось. Одно дело сражаться с тварью, чувствовать себя на острие атаки и насыщаться адреналином. И совсем другое — переть как бурлак псину. Почему Астра не посоветовала взять тележку? Не предусмотрела? Или до последнего не верила, что я справлюсь?
— Кхе-кхе!
Грудный замер со стаканом у рта, закашлялся и разбрызгал капельки вискаря по столу.
— Нолан?!
— Командир.
Я отдал ему честь, но потом вспомнил, что они так не делали. В целом получилось эффектно, а для пущей красоты я поставил руки на пояс, а ногу — на тушу.
— Ох-ре-неть.
Грудный вытер капли со рта.
Некоторое время стояли в тишине. Командир пялился на животину, а Сёрчи заподозрили неладное. Почему в кабинете командира так тихо? Сёрчи подтягивались по одному, и скоро кабинет забился под завязку. Они выстроились кругом, а в центре стоял я. Зря я всё-таки зверя на площадь не притащил, переплюнул бы по просмотрам Свища с его пришельцем.
— Молодец, — пробормотал Грудный, глядя на пса, а потом поднял взгляд на меня. — Но ты на фига его сюда притащил?
— Пропуск.
— А?
— Вот этот закончился, — я подошёл к столу и с приличным таким размахом, от которого Грудный чуть вискарь не пролил, ляпнул старой бумагой по столешнице. — Пришлось тащить новый, — кивнул на зверя. — Адепты на фейсконтроле стояли.
— А?
Грудный впечатлился тушей пса. Оно и понятно. Как давно они охотились и тащили в город псов? Давно. И хоть сёрчи не самые впечатлительные ребята, по долгу службы им приходится сражаться с червями, отбиваться от жал и стервятников. Просто никто не ждал, что я реально справлюсь. Плюс моё дерзкое появление наделало шуму. Грудный вроде и слушал меня, но косился на мёртвого зверя и моргал, словно хотел прогнать галлюцинацию.
— Пиши новую бумагу или давай новый пропуск! — напомнил я.
— Эй! Ты как разговариваешь?
Один из сёрчей схватил меня за руку и потянулся к браслету. Я его чуть через плечо не швырнул. Вовремя остановился. Хочешь посмотреть? Валяй!
Он нажал кнопку и поубавил гонор. Пожал плечами.
— Что? — спросил другой.
— Пятый, — проронил он и отпустил мою руку.
Пятый, мать вашу. Червяк с застрявшей в горле стрелой подход как раз вовремя. Сёрчи уважали уровни потребления, негласно они играли роль званий. Грудный был не у дел, а все остальные открывали уровни потребления и конкурировали. Пятый уровень — это не вершина совершенства. Но кое-что значил. По их взглядам я понял, что собравшиеся в комнате, вряд ли выше пятого. Если выше, то не сильно. Повезло, что на базе не оказалось передового добычного отряда под руководством Хобота, который ушёл в рейд за камнями. На базе остались ребята не такие крутые. Мой пятый их впечатлил.
Грудный поставил стакан, вытер руки о штаны и повертел головой. Вроде и командир, а как-то неловко. Как если бы ему пришлось благословить придурка, который попьяне обрюхатил его дочь.
— Ну что ж… Нолан Одинов — ребёнок пустошей. Лишь одному О́но известно, каким хером тебе это удалось. Но уговор есть уговор. Сёрчи слов на ветер не бросают. Особенно я.
Командир наклонился, поковырялся в ящике стола. Потом разогнулся со значком в руке. Остальные сёрчи расступились. Грудный открыл свой браслет, достал небольшой камень.
Сёрчи повторили за командиром. Стали доставать камни. Небольшие, но больше тех, что Астра перчила в еду. По очереди они складывали камни в руку к Грудному.
Надеюсь, они не заставят меня их съесть. Нет, вообще камни были вполне съедобными и на крайний случай, например, если сломается браслет, их можно употребить через слизистую или даже проглотить. Эффективность от этого страдает. И ощущения не самые приятные. Камень щиплет во рту. Но на что только не пойдёшь, чтобы выжить, верно?
Но я камни жрать не хотел, потому что меня до сих пор подколбашивало после двойного открытия уровней потребления. Один ещё — ещё терпимо. Ощущение, как после выпитой бутылки пива на жаре, а вот два — вставляли конкретно. Я перенасытился кислородом и натурально балдел.
— Песок к песку, камень к камню.
Грудный сжал кулак, побелели костяшки, хрустнули камни. Он растёр их почти в порошок. Затем открыл ладонь, испачкал палец и провёл мне по лбу. Добавил пару полос на щеках и закончился линией от уха до уха по шее, будто только что меня и приговорил.
— Пускай О́но светит тебе, Нолан.
— Светом надежды! — чуть колеблясь, добавили сёрчи.
Ну вот и всё. Грудный прицепил мне на куртку значок, я улыбнулся:
— Рад служить командир. А сейчас, если вы не возражаете, я пойду отдыхать.