— Я просто хотел…
— Ты хотел прикинуться дурачком, который не хочет прогибаться перед старшими, чтобы прикрыть свои истинные мотивы?
— А?
— Ты слишком умён, чтобы прикидываться таким дебилом. Но, имей в виду, Нолан, если командир прикажет, я сам тебе глотку перережу.
— Рад был познакомиться, Индеец.
— Под ноги смотри!
— Ау! — я запнулся о камень и словил на себе взгляд Хоботова.
Ладно. Может быть, Индеец был прав. Тактика придурка многое прощает и позволяет быть незаметным, но и перебарщивать не стоит. Большой вождь с дробовиком о чём-то догадывался.
Мелкими перебежками мы добрались до карьера. Размерами жила была даже больше, чем заброшенная возле Перевального. И её вырабатывали вширь. Учли предыдущий опыт и копались по площади, а не в глубину. И не спешили. Потому что, как только ты опустишься на глубину более пяти метров, появится вода, и с каждым следующим метром будет только хуже. Страшный сон для Преподобного и Хомичева. С электроэнергией в Перевальном и так всё было плохо, даже невзирая на наличие своей собственной супер электростанции, которую притащили с Базы. Но город ширился и плодился. Не помешала бы вторая станция. Вот только из говна и палок её не слепить.
Следовательно, подтянуть сюда насосы для водооткачки, означает оставить половину Перевального без света. Но даже при наличии лишней энергии, идея всё равно сомнительная. Наносы нужно обслуживать и постоянно держать включёнными. И если вдруг что-то сломается вдали от Базы, то вода заполнит нижние уступы карьера и походы сёрчей станут такими же успешными, как походы бомжей в эксклюзивные бутики. Фиг ты оттуда что унесёшь.
Мы остановились на скальном пятачке перед карьером. Хобот раздал указания. Индеец с ещё одним сёрчем пошли прокладывать новые пути к местам добычи, а остальным, кроме Хобота и его помощника, раздали кирки.
— В первую очередь касается новичков, — буркнул Хобот, расхаживая перед нами с руками за поясом.
Дальше последовала краткая инструкция по безопасности. Хотя и так всё было понятно, а меня так и подмывало сказать, что я это уже проходил. Дважды был в заброшенной жиле и бегал от червячков. Но заметив подозрительный взгляд Индейца — тот почему-то постоянно на меня косился — промолчал. Но суть проста. Копаемся десять минут, потом возвращаемся на скальный пятачок и дружненько курим, чтобы встревоженные черви потеряли след и вернулись к своим важным червячным делам.
Выдалбливая из земли сотый камень, я подумал, что сёрчи слишком переоценены. Шахтёры какие-то, а не воины пустошей.
— Тысячник! — крикнул один из сёрчей.
Все собрались на точке респауна и посмотрели офигительно большую находку.
— Думаю, тысячи на три потянет, — просиял счастливчик, перекатывая на ладони кристалл.
По очереди нас отправляли на дальний край карьера для наблюдения за червями. Это было самое кайфовое место. Не нужно махать киркой и каждые пять минут, как послушный барашек, возвращаться на скалу, где тебя, кроме хмурой морды Хоботова, всё равно ничего не ждёт.
На дежурство нас отправляли парами, и один раз мне в компанию попался Сафир. С дальней точки открывался отличный вид на Южные земли. Бесконечная равнина зыбучих песков. Если хорошенько присмотреться, то увидишь перекатывающиеся дюны — это ползают черви. Скала обрывалась на десять метров вниз. И я подумал, что хрен ты выкарабкаешься назад, если вдруг…
Сафир толкнул меня в спину, я крутанулся через плечо и коротким ударом локтя выбил из него дурь. Взял верёвку, привязал к ноге и скинул вниз, будто труп с обочины.
Месть в его глазах блестела, будто зрачки обдолбанного наркоши. И всё-таки он решился. Хотя я думал яиц не хватит. Я ожидал, что рано или поздно Сафир устроит подлянк, но ставил на случайный выстрел из ружья.
Сафир очнулся, раскачиваясь в трёх метрах под скалой. Я вытащил из чехла нож, крутанул на пальцах, сел на корточки и проскользил лезвием по верёвке, распуская первый слой ниток.
— Не надо!
— Т-ш-ш-ш! Ещё один крик и я её срежу, — постучал ножом по верёвке, которая отозвалась треском.
Взял камень и кинул его вниз. Булыжник размером с кулак почти беззвучно вошёл в песок и исчез в глубине.
— Можем проверить, насколько глубоко войдёшьты. Готов спорить, метров на пять. Может быть, тебе даже повезёт, и ты поднимешься к поверхности, но к тому времени даже самый старый пердящий черв со сгнившим языком учует твои вибрации. В этом зыбучем песке твоё барахтанье прозвучит, как громовой рокот бас-гитариста на стадионе пьяных рокеров. Так что виси тихо и слушай. Понял? Моргни, если понял, — сказал я и швырнул ему в морду горсть песка. — Вот, молодец.