определяли великих украинцев. Нет, вы только представьте себе! Самоназначенцы определяют, кто великий, а кто нет! Победит на таких выборах кто угодно, кроме настоящих, достойных людей.
Театр абсурда, я видел эти передачи. Их организатор Мумик Шустрый…Я слышал о нем, после того, как развалилась Украина, он полу- чил правительственную награду от президента Америки и стал очень богатым человеком.Мавр сделал свое дело…Да, а затем Мавр свалил в штаты. Ловко же он наших политиков разводил. Они к нему, как кролики к удаву, ходили. В демократиче- ский детский садик играли…В крупных коллективах демократия в принципе невозможна. Несоответствие между демократией в теории и демократией на прак- тике замечено давно. По этому поводу написаны тысячи книг, неиз- вестных избирателям.Вы очень хорошо разбираетесь в, такого рода, вопросах. Удиви- тельно. Я раньше об этом не задумывался… А вы так доказательно… С вами трудно спорить. А вот скажите. Если бы вы могли переделать ход истории, что бы вы изменили в прошлом?Я не знаю… Хотя… Ели теоретически.Да, теоретически, в качестве размышления.Я, право, не знаю, стоит ли размышлять на тему: «если бы, да кабы».А вы попробуйте.Что можно изменить, если у народа нет знаний? Без знаний нет выбора, без выбора нет и не может быть демократии. Вы вольны выбирать, какой рукой стрелять, правой или левой, а вот куда стре- лять, определяете не вы, и даже не президент. Всё определяет си- стема власти. Кандидаты всех партий ничем не отличаются друг от
друга. Все отличия, во-первых, второстепенны, а во-вторых, смехот- ворны, — Глеб грустно улыбнулся, — хорошо давайте рассуждать ло- гически. Всё началось с доступности власти. Власть, доступная всем, начала привлекать самые разные силы. И капитал в первую очередь, потому что власть — кратчайший путь к прибыли. Если в начале девяностых прошлого века в украинском парламенте бизнесменов практически не было, то в начале третьего тысячелетия каждый из депутатов — это уже миллионер. Если на этом этапе можно было что-то изменить, то дальше вряд ли.
Давайте представим, что мы с вами находимся в начале третьего тысячелетия, ну скажем, так в две тысячи втором. Даже в периоде до две тысячи восьмого включительно.Интересная задача. Что у нас было в эти годы? Ага. Борьба за власть. Жесткая борьба. Кровавая. Кого бы избиратели тогда ни вы- брали, коридоры власти, в любом случае, могли заполниться только представителями капитала. Уже тогда демократия превращается в ширму, за которой прячется олигархия или разновидность плуто- кратии, завернутая в лозунги «свободы и равенства». Попытка разорвать заколдованный круг через систему выбора выборщиков. То есть сначала народ выбирает самых достойных, а они, в свою оче- редь, выбирают власть. Но эта попытка тоже ни к чему не привела. На практике всё свелось к возникновению группировок и их борь- бе за кормушку, портфели и прочие лакомства власти. Образовалась одна «шайка-лейка-неразлейка». Этакий, бомонд-истеблишмент, которого вполне устраивало положение и развитие дел в стране. Ах да, как же я забыл. Они к тому же изменили систему выборов. За- менили мажоритарных депутатов на партийных. Ловко придумано. Нет персональной ответственности. К тому же еще императивный мандат, — Глеб засмеялся, — электоральное поле — темное царство. Все, что красиво подали — вкусно съели…Ну, так что вы можете предложить?Предложить? Предложить… — Глеб задумался. — А что можно предложить? К тому времени общество уже прошло точку невозврата…То есть, как это прошло?А вот так.Это, как в шахматах?Вроде того. Чтобы что-то предпринять, надо возвращаться еще дальше.Дальше нельзя. Не получится.Михаил, вы что-то от меня явно скрываете. Почему мы с вами не можем вернуться в начало девяностых прошлого века?Теоретически можем, но практически… Понимаете… — Ми- хаил на минуту задумался. Говорить или не говорить? Поймёт ли? Поверит? — Глеб, понимаете ли. Если мы с вами будем спускаться ниже — это будет не интересно. То есть слишком просто. Так можно дойти и до Великой Октябрьской… Давайте, как условились.Ну, хорошо. Размышляем дальше. Мыслители эпохи Просвеще- ния тоже искали выход, но, увы, не нашли. Основатели демократии надеялись обойти эту ловушку посредством образования, полагая, что если народу дать знания, он сможет сам, без манипулирования, выбрать лучших. Прошли века, но мир ни на йоту не приблизился к осуществлению этой мечты. Практика показала: дать народу знания, достаточные для выбора, невозможно в принципе. Во-первых, не все одинаково способны к обучению. Во-вторых, невозможно всех по- садить за ученическую скамью. В-третьих, многие просто не захотят учиться. В-четвертых, помимо теоретических знаний, нужны практи- ческие. Сложно даже представить, как народ может получить такую практику. Тем более, что многие из этих знаний составляют государ- ственную тайну. Людей можно научить считать и писать, научить хи- мии и земледелию, медицине и строительству, музыке и спорту. Но невежество в том смысле, в каком оно понимается при выборах, эти знания не устраняет. Образованные точно так же идут «выбирать», как и необразованные, даже не задумываясь, что они выбирают. Следовательно, образование проблемы не снимает и в этом смысле ничего не дает. Но если даже допустить фантастическое, допустить,