скрывает свою сущность за нагромождением красивых и пустых слов с оттенком научности. Демократия не говорит открыто: «Или ешь ты, или съедят тебя», не говорит: «Грабь слабого»! Вместо этого она вещает о равных правах и о конкуренции. Демократия не говорит в лоб, что «человек человеку волк», она говорит о неот- ъемлемых правах личности. Не откровенничает о запланированном растлении молодежи, как о средстве снижения рождаемости в рам- ках борьбы с перенаселением. Вместо этого ратует за сексуальную грамотность и права ребенка. Демократия — это самый настоящий волк в овечьей шкуре, питающийся беззащитными младенцами.
Если бы вас услышали в далеких девяностых…Не услышали бы… Вы думаете, никто об этом не говорил? Не кричал? Не писал? Кричали и говорили. Но кому это было надо? Но- воиспеченные миллионеры спешили купить системно дорожающую недвижимость на Козинке1 и в Конча-Заспе2. Скупали за бешеные деньги квартиры на Парковой алее. И где всё это сейчас?Где?Вы что, не знаете? Ах да… Вы же… Конча-Заспа затоплена ради- ационным илом из Киевского моря, дом на Парковой превратился в Пизанскую башню… Где эти миллионеры? Где их имущество?Я вас понимаю, нужны другие методы… Общество ничего не видит, потому что его держат в состоянии глубокого гипноза…Никогда еще народ не был таким темным, как в годы ста- новления демократии. Человеку не давали шанса остановиться и осмыслить происходящее. Нескончаемые сериалы, один тупее другого, пошлая эстрада, похотливые или агрессивные фильмы, аккуратно воздействуя на подсознание, культивировали дух эго- изма и насилия. Нормальный человек за короткий промежуток времени превращался в беспринципное животное, ведущее абсо- лютно бессмысленную жизнь. Он бездумно брал кредиты, бежал1 Речка в предместье Киева, впадающая в Днепр
2 Под Киевом, место жительства политического бомонда.
за новым домом, за новой машиной, а потом, видя, что у соседа машина лучше — снова бежал… Он смотрел из окна своего ново- го жилища на окружающий мир глазами хищника… Зло вышло наружу и получило государственную регистрацию. И виноваты в этом не люди. Человек подобен бутылке, он носит в себе то, что в него «налили». Никто не в состоянии противостоять профес- сионально организованному напору. Большинство интуитивно чувствует зло, но не осмысливает ситуацию. Демократия прячет- ся от серьезных вопросов за социальным наркотиком — массо- вой культурой. Оболваненной массе всё кажется понятным и приятным. Если воздействие наркотика остановить, обнажится страшная реальность. И демократия тут же рухнет. Чтобы этого не произошло, шумовой поток ни на минуту не оставляет че- ловека. Реклама, эстрада и телевидение внедряли в подсознание бесконечные брэнды и слоганы, несущие определенную установ- ку. Ненавязчиво, но круглосуточно, так называемая, массовая культура держала людей в состоянии прострации. Всегда, как минимум, была слышна незатейливая мелодия, а перед глазами маячила реклама. Информации, рассчитанной на сознательное восприятие, там нуль, всё бьет на подсознание, на активацию и поддержание животного начала. Любопытно отметить, что Гит- лер предписывал создание именно такой ситуации на оккупи- рованных территориях. Он писал: «Рабы Рейха должны быть лишены всякого образования и высокого искусства. С них до- статочно знать алфавит, чтобы читать наши указы, простенькой мелодии и удовлетворения физиологических потребностей». Сегодня мы с вами видим, что все мечты самого кровавого ти- рана сбылись в полном объеме. Самое опасное и неприятное здесь то, что мы сами оплачиваем своё оболванивание, покупая музыкальный диск или билет на фильм. Нам кажется, что никто не заставляет нас включать ту или иную передачу. Но это только кажется. Ещё как заставляют.
Кто заставляет?Сатана.Да, неутешительные выводы, — Михаил снова посмотрел на часы, он вдруг вспомнил песню Олега Митяева. Неутешительные выводы приходят в голову по осени, — хороший разговор. Очень по- лезный. Спасибо.Не за что. Вы куда-то спешите?Беспокоюсь… За друга…Какой я подлец. Он же приходил.Кто приходил?Друг ваш приходил. Сразу, после того, как вы заснули. Хотел вас разбудить. Я не дал.Эммануил?Да, так он представился. Оставил для вас коробку, — Глеб протянул Михаилу завернутую в газету коробку.