Якоб Шифф сообщил в одной из своих речей в 1907 году Торго- вой Палате Нью-Йорка: «Если у нас не будет центрального банка с исключительным контролем над предоставлением кредитов, то эта страна будет ввергнута в самый острый и глубокий финансо- вый кризис в своей истории».
Сказано — сделано, и США вскоре встали перед финансовым кризисом, в результате которого возникла паника на рынках капи- тала, разрушившая жизни десятков тысяч человек по всей стране. Паника на Бирже в Нью-Йорке принесла Ротшильду, помимо мно- гих миллиардов долларов США, еще и желаемый результат. Хитро спланированную панику использовали как аргумент в пользу от- крытия, в конце концов, центрального банка во избежание подоб- ных случаев в будущем. По этому случаю, Пауль Варбург заявил банковскому финансовому комитету:
Первое, что мне пришло в голову после начала паники, было то, что нам необходим национальный центральный банк…Окончательный вариант постановления об учреждении
Федерального Резервного Банка, а фактически частного аме- риканского центрального банка, был разработан в частном земельном владении Дж.П.Моргана, на острове Джекилл в Джорджии. Участниками встречи были разработчики под ру- ководством Герберта Дж. Дорси.
Появление «Федерального Резервного» в 1913 году позволи- ло международным банкирам намного усилить свое финансовое могущество в США. Пауль Варбург стал первым президентом
«Федерального Резервного Банка Нью-Йорк». За Законом о
«Федеральном Резервном» последовала 16-я Поправка к Амери- канской Конституции, которая теперь дала Конгрессу право об- лагать налогами личные доходы американских граждан. Это стало следствием того, что Американское Правительство более не могло печатать собственных денег, чтобы финансировать экономику.
Таким образом, впервые в истории США с момента их основа- ния, там было применено исчисление налогов с личных доходов.
Член Конгресса, Чарльз Линдберг, уже тогда назвал только что основанный Федеральный Резервный Банк «невидимым прави- тельством» из-за его финансовой мощи. Мощи, основанной так- же на человеческой алчности и праздности, на кредитомании и не- померной жажде потребления...
6. Глава Киев
Ой, как же он назывался?... Дай Бог памяти. Ага. Дом ма- невренного фонда. Во как. Туда временно подселяли во- енных, переведенных в Киев, но не успевших получить квартиры, и прочий бездомный люд. В то время я жил на
улице Спасской. Бывший первый секретарь райкома Палий… Гм…
старик закашлялся.Иван Палий? — переспросил собеседник, раскладывая по ма- стям карты.Да, Иван Палий. Тогда еще говорили, голосуй за Палия — не получишь ни х…, в общем ничего не получишь. Тогда очень большой начальник был.И сегодня не маленький. Непотопляемый. Номенклатура! В мэрии крутится! — подтвердила женщина, также раскладывая карты по мастям, — щас таких называют — решало.Решало?Ну да, мэры меняются, а решалы те же. Бабки между кабинета- ми носят…М-да, подобное к подобному…А что вам так не нравится новый мэр? — женщина демонстра- тивно покачала головой и закурила сигарету.Что-то в нем сатанинское есть… Да ну ладно, Бог с ним с мэ- ром. Так вот он, этот самый ваш первый заместитель, решил мой дом снести. А дом был замечательный, старый. Но. Предписали нас отселить. Предписывали, предписывали, потом — силой. То есть приехал трактор и снес крыльцо. Клара мне звонит, переживает. А я где-то в тайге. Меня нашли по радиостанции. Я ей говорю, ты что, не знаешь что делать? Быстро свистни ребятам, пусть разберут трактор. Вечером пришли пацаны и сняли гусеницы. Это просто делается. Я через три дня прилетаю домой, а тут плачет куча работяг. Мол, мы тотут при чем, спрашивают- то с нас… Начался судебным процесс. Я на него не ходил. В конце концов, меня спросили, что бы я хотел. Я ска- зал, что, в любом случае, остаюсь на Подоле. По-любому, что бы вы мне не делали. Я здесь родился, и здесь хочу умереть. Они меня спра- шивают, подойдет ли мне дом маневренного фонда? Будете, говорят, там жить, пока не подойдет очередь на квартиру. Я объясняю, что я не стою в очереди, и меня мой дом вполне устраивает. Они говорят, ну так встанете на очередь. Дом действительно был старый, раньше он принадлежал Третьякову. Тому самому, — старик понизил голос и поднял указательный палец правой руки вверх, — ну тот, у которо- го галерея… Использовался он как доходный дом. Ну, хороший был дом, там была масса комнат. Отселили всех. Я последний остался. В одной комнате мы клеили байдарки, в другой я точил свои камни. Нормальный был дом. Правда шумный. На перекрестке двух улиц. И связаны с ним миллионы историй. Короче говоря. Дают мне ордер в этот дом. Комендант дома, бывший мой ученик по станции туриз- ма, говорит, если меня не пугает восьмой этаж, то он даст ордер в квартиру, которая раньше была красным уголком. Вот так и вселился. Обои переклеил. Видите, я даже двери не менял. Так и вселился. А в комнате стоял бюст Ленина. На первый взгляд — гипс. Стоит себе, ну и пусть стоит. А тут... то ли его Клара протерла тряпкой, то ли ветерком надуло. В общем, Ленин начал «обтекать», терять форму. Думаю, мироточит, что ли. Смотрю острые брови, и бородка как-то округлились…
Чей выход? — спросила женщина, устав слушать старика с бо- родой.Мой. Так вот… — старик кинул на женщину косой взгляд, — Галка, твою мать, ты, когда научишься слушать? Э-э-э…