Раздался телефонный звонок. Старик взял трубку радиотелефона, нажал на кнопку и нервно поднес к уху.
Борис Семенович? — раздался голос в трубке.Именно… Хри-и-истос Воо-о-скрес. — откликнулся голос.Совершенно с Вами согласен. Но я-то тут при чем? — Борис Семенович нахмурился.Ой, извините… Вы же…Миша, это ты?Да, Борис Семенович, — повеселел голос.У тебя должна быть веская причина…Я помню, что пятница, у вас день преферанса, но…Говори, люди ждут…Да, по-о-онимаете, Борис Семенович, дело в том, что мне надо у вас пожить денька два-три… Гм… О-о-бстоятельства. По-о-онимаете…Да на хрена мне твои обстоятельства. Я тебя всегда рад увидеть, шоб ты был здоров, а то ты все по ящику мелькаешь, крутой стал… Приезжай!Я рядом, сейчас буду.Борис Семенович выключил трубку и с раздражением бросил на софу: — Физик, мать твою. Итак, я выхожу.
Игра не ладилась. Борис Семенович получил в гору шестьдесят на мизере. Соумышленники по преферансу пришли без водки. Да еще кололо в боку. То ли почка барахлила, то ли мочевой пузырь. В об- щем, Миша мог стать желанным поводом прекратить игру.
Когда раздался стук в двери, Борис Семенович бросил карты.
Клара, открой, это ко мне, — громко крикнул Борис Семенович, — все, завязываем. Друг на ночлег приехал издалека… Пошли все на хрен.Вы, Боря, таки препаршивейший типчик. Когда выигрываете, никого не отпускаете даже в туалет. А когда «паровоза» хватанули, сразу «на хрен», — обидчиво промямлил партнер по «префу». Непорядочно это…Я-я-я непоря-я-ядочный? — поднял брови Борис Семено- вич. — Да я никогда в жизни, за малую выгоду большую подлость не сделаю… Никогда!Историю-то хоть расскажите до конца, — женщина откинулась на спинку старого кресла и закурила.Какую? — нахмурился Борис Семенович, делая вид, что не помнит, о чём рассказывал пять минут назадПро Ле-ни-на, — лукаво улыбнулся соумышленник по префу.Да что там рассказывать. Лизнул я его, — с радостью продол- жил Борис Семёнович.Ленина?Ну а кого же, твою мать. Естественно — Ле-ни-на! — повторил тон собеседника Борис Семенович и закашлялся.
В комнату зашел Михаил, поздоровался и молча сел на свобод- ное кресло в углу комнаты. Его всегда поражал необычный интерьер квартиры Бориса Семеновича Владимирского. Да в действительно- сти интерьера-то, как раз и не было. Просто все стены сверху донизу были облеплены полками с камнями, рамками с камнями, шкатулка- ми с камнями, раскрытыми шахматными досками с камнями. Камни были удивительные. Красные, черные, серые, белые. Всевозможной формы и размеров.
Так вот. Лизнул я его, а он сладкий. Не понял, думаю. Что за хрень? Я его сзади по прическе — тюк ледорубом. Беру кусочек… Мать моя женщина! Сахар! Чтоб я так жил… — Борис Семенович с наслаждением затянулся легким Мальборо, выпустил дым и продол- жал, — так мы его постепенно и съели.При Сталине бы вас… — засмеялся соумышленник по префу, — того… В тайгу… Лес рубить…Ладно, Сталин, уматывай. Мне гостя кормить надо, — повер- нулся к Михаилу Борис Семенович.Через несколько минут они остались вдвоем. Учитель и ученик. Физик и философствующий преферансист. Гордый старик и перепу- ганный мужчинка с бегающими глазами и дрожащими руками.
Мишенька, чего стряслось? На тебе лица нет, — Владимирский пристально посмотрел в глаза Михаила.Есть проблемы.На работе не ладится? — не унимался Борис Семенович.Берите глубже.СПИДом заболел, что ли?Нет… — Михаилу Яковлевичу было страшно даже говорить о том, что с ним произошло. Да и поверит ли Семёныч? Скорее всего, нет. Почему Юрка рекомендовал идти к Владимирскому?.Борис Семенович, Вы помните Юру Бурова? — не ответив на вопрос, спросил Михаил.Ну что ты, Миша, совсем крышей поехал? Конечно, помню. Но ведь нет его… Хоронили в закрытом гробу. Долго везли из России. Сам понимаешь… Я был на похоронах. Он ведь из села. Где-то за Бо- яркой. Забирье, что ли… Там и похоронили. Хороший был парень. Здоровый такой. Один из лучших моих учеников. На лету все ловил.Он мне вчера утром звонил, — Михаил сделал паузу, — я с ним говорил… Не смотрите на меня так. Я ничего не путаю. Я не пил… Гм… Я в своем уме… Понимаете? Ошибка исключена. Так вот он ска- зал, чтобы я шел к вам.Не понимаю...Да, сказал идти к вам.Почему?Вот и я думаю, почему? И еще... это странное слово… Эква… Эк- вадек… — Михаил поднял глаза и пристально посмотрел на Бориса Семеновича.