Ста-а-а-а...
Батюшка, идите быстрей, он что-то шепчет! Отец Артемий склонился над человеком.Кто ты?Кто-о-о ты-ы-ы... Птицы... Я птица? Я Сталин? Боль... Лицо...
Что они со мной сделали? —голос человека был тихим, но аку- стика храма усилила его многократно. —Где я?Ты в селе Буки, в храме, —отец Артемий приподнял голову че- ловека и подложил сложенное вчетверо полотенце. Кто же его так, Господи? Это же не люди...Изрезанное, в кровоподтеках и опухолях, лицо было скорее похо- же на страшную маску, чем на лицо человека. Отец Артемий перекре- стился: —Ты в храме, сын мой...
Я умер?Нет, сын мой, ты жив, слава Богу, жив...Жив... Птицы... Голоса птиц... Сталин... Жив...
Буки, храм, где это? —он открыл глаза.То, что он увидел, привело его в неописуемый восторг. Такой красоты он не видел никогда в жизни. Великолепный белоснежный купол, расписанный цветными картинами, мозаики в оконных про- емах, изящная воздушная лестница, свечи, много свечей. Странно,
но, несмотря на тяжелое состояние, он замечал и фиксировал мель- чайшие детали интерьера.
Краси-и-иво, —пересохшие губы с трудом шевелились, а свин- цовые веки давили на глаза неимоверным грузом, —воды...Нельзя, сын мой, до приезда врача, нельзя. Прости...Кто ты?Я настоятель отец Артемий...Отец? —губы человека криво улыбнулись. —Ты же ещё... так молод...Молодость —не порок.Отец, как здесь красиво... это рай?Нет, это не рай, хотя красивей места на земле я лично ещё не видел.Не рай, не рай, но почему не рай?Скорую вызвали? —отец Артемий обратился к молчаливо стоя- щим возле него рабочим. —Вызвали, говорю, скорую и милицию?Да, вызвали, едут, —откликнулся голос из толпы.Птицы... Голоса птиц... Люди... Голоса... Сталин... Президент...
Сын мой, мы нашли тебя в здании старой школы, как ты туда попал? Ты что-нибудь помнишь? Кто ты?Кто ты? Кто ты? Кто я? Птицы... Как поют птицы... Как я устал... Я хочу в рай... Буквы и слова кружились в замкнутом про- странстве головы, отражались, накладывались друг на друга и эхом били в его слабое сознание. Кто-о... о... о... Ты... ы... ы...
Ты слышишь меня, сын мой? Кто ты?— Я... я пре... зи... дент...
Президент? Ну, да, конечно, президент компании. А какой компании?Я пре-ези-идент Украины...Думаю, ты ошибаешься, ты не президент Украины. А с кем ты был, вспомни.Сталин... я был с ним. Где он?В храм быстрым шагом зашли люди в белых халатах.
Ну, что тут у нас?Вот, нашли человека, —отец Артемий встал и кивком головы поздоровался с вошедшими врачами, —спаси, Господи.Как он? В сознании? Бредит...______________________________________________Скорая помощь увезла страшного человека, а участковый мили- ционер начал опрашивать свидетелей происшествия. Опросив маль- чишек, он подошёл к настоятелю храма.
Тёма, дело понятное, напился, подрался...Я вам не «Тёма» —это, во-первых, а во-вторых, он не был пьян, и я прошу вас разобраться детально, это же человек, который пострадал. И к тому же этот человек может оказаться очень важным и влиятельным, так что...Извините, отец Артемий, грешника, —язвительно прошипел милиционер. —Висяк мне не нужен. А больница сама определит: пьяный или нет —так что звоните, если будет трудно...Ты и вовсе глуп, как я посмотрю, вчера что было?Вчера?Вчера, вчера, что было?Э-э-э футбол показывали... э...Футбол-то футбол, а кроме...Гости были...Был день рождения Ивана Николаевича... юбилей...Ну?Ну, ну, заладил...И что?А то, что это, может быть, кто-то из приезжавших гостей, из Киева.А? Э-э-э, может быть. Точно, может быть...А я тебе про что?Да, действительно, прости Артемий, —смущенно прохрипел участковый и вышел из храма, —как же я сразу не понял?
14 Глава
Скорая помощь с телом незнаком- ца выехала из села Буки в направ- лении райцентра. За окнами бушевало желтое море нижней части украинского флага. Небо хмурилось и обещало дождь. В динамике надрывно кричал го- лос культурного олигарха Поплавка. Водитель молчал и активно жал на педали. Дежурный доктор, закрепив себя ремнем безопасности, сразу же заснул. Его голова болталась из стороны в сторону, каждый раз, когда старый автомобиль бил своим много раз перекрашенным телом в ненавистные ухабы и трещины черного асфальта.
Он слышал каждый звук, однако сложить цельное понимание дей- ствительности не удавалось. Ветер бьет в приоткрытое окно… Рев мотора… Песня… Музыка… Ветер… Сталин… Президент… Ан- гел… Я… Темно… Больно… Легко.
Товарищ Юрченко, куда это вы сбежали?Он не торопился открывать глаза. Сталин? Где ветер? Где музы- ка? Почему Сталин?
Вы, Виктор Антонович, как я посмотрю, не меняетесь. Что в жизни, что в смерти... Вы уже всех просто достали. Откуда такая не- решительность? Вытаскивайте голову из песка, вы же не страус!Песок? Какой песок? Нет, я не хочу! Почему я? Нет боли… Легко… Он открыл глаза. Так же, как и в прошлый раз, Сталин сидел напро- тив него в черном кожаном кресле.
Я… Гм… Я не могу понять… —Виктор Антонович удивленно поднял брови, —почему это происходит? Как это может быть? Это же невероятно…Всегда вероятно наступление невероятного, —Сталин улыбнул- ся и выпустил клуб серого ароматного дыма. —А ви знаете, товарищ Юрченко, что ми с вами, в принципе, делаем одно и то же дело?Я вас не понимаю…Во-первых, мы с вами коллеги.Э-э-э. Не…Да, представьте себе, коллеги. Я так же, как и ви, работал бухгал- тером. В тифлисской обсерватории. —Иосиф Виссарионович нежно улыбнулся и провел рукой по густым усам. —И, что самое удивитель- ное, мне нравилась эта работа.