Виктор Антонович промолчал. Он не знал, что ответить. Отсут- ствие боли, легкость в дыхании и пение птиц действовали на него успокаивающе. Волнение и беспокойство ушли на второй план.
Мне тоже. Вот только… —Виктор Антонович на секунду заду- мался. Умер. Вот и все… А сколько еще можно было сделать…Ви хотите спросить про свою смерть?Гм. М-да. А вы… Вы читаете мои мысли?Чита-а-аю? —Сталин громко рассмеялся. —Здесь нельзя мыс- лить так, чтобы вас не услышали. Ваши мысленные слова, как гром среди ясного неба. А, кстати, как вам небо?
Виктор Антонович посмотрел вниз и вздрогнул. Под ногами про- плывали полупрозрачные облака, ниже которых, как из самолета, вид- нелись геометрические формы разноцветных полей и линии дорог.
Красиво. Не правда ли?Да, красиво…Итак, как бухгалтер бухгалтеру, должен вам заявить официаль- но, что ви, товарищ Юрченко, были плохим руководителем. Нет, не плохим, а очень плохим! —Сталин резко встал. —Ви предали свой народ! Ви пошли на поводу акул капитализма. При этом ви хорошо понимали, куда ведете свой народ!Я с вами не согласен… Я… —Виктор Антонович вскочил с места. Он хотел еще что-то добавить, крикнуть, топнуть ногой… Но лишь горько хмыкнул и сел.Вот видите. Вам даже сказать нечего! Ви привели свой народ к Бабьему Яру! —грузинский акцент Иосифа Виссарионовича подчер- кивал несокрушимость авторитарной логики.А вы-то сами, товарищ Сталин, что наделали? Да вы… Я читал Троцкого… Я знаю… Сталинизм… Культ личности.Сталини-и-зм? —Иосиф Виссарионович взял паузу. Он сделал несколько шагов влево, развернулся и направил руку с трубкой на Виктора Антоновича. —Признаю, бил сталинизм. Но било еще и то, что ви до сих пор доедаете. Все доедаете. Били заводы, фабрики, мо- сты, армия, электростанции, каналы… Что бы ви без этого делали?Виктор Антонович молчал.
Троцкий, говорите? Ну, хорошо, пусть будет Троцкий. —Ста- лин поднял голову вверх. —Пригласите товарища Троцкого!Виктор Антонович также посмотрел вверх. Троцкий?
Через несколько минут будет вам товарищ Троцкий. Читал. Знаю. Что ви знаете? Ви ничего не знаете. Сталинизм. Троцкизм. Троцкий хотя бы говорить умел. А ви? Ви беспомощны, как ребенок. Вас никто не боялся, а, следовательно, и не слушался. К вашей фами- лии даже “изм” не лепится. Юрчизм! Смешно! У вас нет харизмы, ви не способны на большие дела.Я с вами не согласен… А революция?Не смешите меня, товарищ Юрченко, револю-ю-ция? Благода- рите своих противников за их слабость. Если бы на их месте бил я… Или Троцкий…Я вас приветствую, товарищи!А вот и он! Прошу вас, Лев Давидович, помогите нам разо- браться в заблуждениях нашего гостя.Виктор Антонович не верил своим глазам.
Троцкий во всей своей красе, в безукоризненно выглаженных гим- настерке и галифе, щелкнул начищенными до блеска голенищами хро- мовых сапог: —Здравствуйте, товарищи! Так вот вы какой, товарищ…
Юрченко, —улыбнулся Иосиф Виссарионович.Да, да, да! Конечно! Юрченко… Что у вас с лицом? Извините, товарищ Коба, но я не могу вспомнить… Юрченко, Юрченко… Не помню.Вот видите, Виктор Антонович, а ви говорите, читал, знаю… А вот Лев Давидович вас не знает.Виктор Антонович вопросительно пожал плечами и нелепо улыбнулся.
Иосиф, друг мой, что это за ребусы? Тебе что, делать нечего? Оторвал меня от… —Троцкий поправил пенсне. —Подождите, по- дождите. Так это же Президент Украины! Оранжевый демократ! Как же я этого негодяя сразу не узнал? Это же враг народа! Расстрелять! Немедленно расстрелять!
Виктора Антоновича пробил озноб. Он хотел что-то сказать, но мозг отказывался формировать мысль. Небольшой коллектив слов его лексикона в панике разбежался по серым уголкам скудного интеллекта. На виду остались лишь несколько букв. Он молчал и мигал офигевшими, выпученными глазами. Дрожащими пальцами правой руки он взял невидимый лист бумаги и поднял перед со- бой: —М-м-м… Я-я-я… М-м-м…
Товарищ Троцкий, уважаемый Лев Давидович, зачем же так?