Виктор Антонович молчал. Такого поворота событий он никак не мог предугадать. Ангел... Сталин... Троцкий... Голодомор... Смерть...
Коба, а ты, как я вижу, даром время не теряешь, Баласугунского читаешь? Тьфу, ты, черт, опять в рифму получилось.Уважаемый Лев Давидович, мы знакомы с вами целую вечность и не знаем друг друга...Что касается тебя, Коба, я вижу тебя насквозь, но мы должны разобраться с главным нашим обвиняемым. Итак. Товарищ Юрчен- ко, таким образом, вы, как и все вожди мелкой буржуазии, зависи- мые от крупного капитала, являлись, по самому типу своему, если и вождем, то далеко не первого класса. Ваше окружение —это мелкая буржуазия и мещане. А они, братец мой, глядеть ли на них сверху или снизу, занимают всегда второе место. Однако в рамках исторических возможностей Муссолини, в отличие от вас, проявил огромную ини- циативу, изворотливость, цепкость и изобретательность. Муссолини и Гитлер начали свою борьбу в условиях демократии. Они сталкива- лись лицом к лицу с противниками. Они спорили на равных правах. Ничего подобного не было в истории вашего восхождения. Муссо- лини —это непрерывная импровизация на открытой арене. Муссо- лини и его сподвижники подражали большевикам, хотя и в прямо противоположном направлении. Гитлер, в отличие от вас, всегда сам говорил о своей гениальности. А вот Сталин, так же, как и вы, застав- лял об этом говорить других. Так в чем же состоит реализм Юрчен- ко? Сталин, Гитлер и Муссолини являются по своей нравственной природе циниками. Они видят людей с их низшей стороны. В этом их реализм. У вас же проявляются черты мономании, мессианизма и даже, не побоюсь этого слова, циничного эгоизма. Личная обида играла в вашей карьере определяющую роль. Именно обида толка- ла вас вперед. У вас не было ни идей, ни убеждений, ни теорий. У вас была обида. Вы лишены дара красноречия, хотя всегда считали, что только живое устное слово характеризует вождя. Идеализация недостижимого, страх перед талантливыми и успешными, обида от понимания собственной никчемности, отвратительно плохое знание русского языка, незнание других языков —вот истинная причина ва- шей деструктивности, она же и является фундаментом конструкции вашей политической личности. Вот почему вы так и не смогли соз- дать постоянную живую связь с миллионами ваших граждан. Вы не можете ни говорить, ни писать, да и вслух читаете отвратительно.Лев Давидович, ну зачем же так? Не подобает интеллигент- ному человеку такой оскорбительный тон. Вы бьете по товарищу
Юрченко, а все летит в меня, —Сталин улыбнулся и отрицательно покачал головой. —Нельзя так категорично. Я с вами не согласен. А как же Маркс и Энгельс? Они ведь не отличались красноречием.
Да, Маркс и Энгельс приобрели миллионы последователей, не прибегая за всю свою жизнь к ораторскому искусству. Правда, им для приобретения влияния понадобились многие годы. Искусство писа- теля, в конце концов, выше, ибо оно позволяет соединять глубину с высокой формой. Те политические деятели, которые были только ораторами, отличались всегда поверхностностью. Оратор не создает писателей. Наоборот, великий писатель может вдохновить тысячи ораторов. Но верно и то, что для непосредственной связи с массой необходима живая речь. А у товарища Юрченко, как и у тебя, Коба, ее никогда не было…Лев Давидович, а короче нельзя? —не скрывая раздражения, перебил Сталин.Вот так всегда, вы, товарищ Сталин, всегда отличались способ- ностью решать сложные задачи простыми действиями.А вы, нет? Не лукавьте, товарищ Троцкий, мы с вами, в этом от- ношении грешны в равной степени.М-да, наверно, я с вами в этот раз соглашусь. Однако продол- жим. Мы совершенно ничего не сказали о власти. Новое время при- несло новую политическую мораль. Но, странное дело, красный ве- тер воспоминаний возвращает нас, во многих отношениях, к эпохе Возрождения или даже далеко превосходит ее по масштабу своих жестокостей и зверств. Хорошее и плохое оказывались чрезвычай- но спутанными в итальянских государствах XV-го столетия. Эпоха Возрождения характеризовалась исключительным развитием инди- видуализма, но число индивидов, которые могли позволять себе ин- дивидуализм, было ограничено и часто сводилось к одному лицу. А разве не такой порядок вы, Виктор Антонович, пытались построить? Теперь это называется телефонным правом, не так ли?Э-э-э, я не понимаю, что вы имеете в виду, — Юрченко