меня задолбали! Миша, ты понимаешь, кто нами управляет? Нет, Миша ты — таки не знаешь, кто нами управляет. А я тебе скажу. Ты думаешь это парляме-е-ент? А вот этот, глянь, Миша, призерва-дент? Да, чтоб ты был здоров, мать твою. Ага, а вот этот, этот министр ино- странных дел? Чей только министр? Америкосовский министр, рабо- тающий у нас! Мама дорогая, зачем я родился? Говорил мне мой бед- ный папа Сема: «Боря, беги отсюда, подальше, после коммунистов придут их дети, а за ними их внуки…». А с чего все начинается? С ло- гики, Миша, с нее родной. Взять хотя бы, к примеру, музыку. Ведь у нас кто самый талантливый? Тот, кого по ящику днем и ночью крутят. Так ведь? И кого же у нас крутят? Поплавка! Зёбру и мужеподобную про- водницу! Дикую танцовщицу без трусов и прочих неучей! Мать их! А где Мэнсаунд, которому весь мир аплодирует? Где родоначальник украинского рока Юра Виноградов? Где Игорь Жук и Сергей Мороз? Почему не показывают Алика Берга из Донецка и Василя Слапчука из Луцка? А потому, мой дорогой друг, что планка будет высоковата. Вот так залезут бездари на пьедестал и никого не пускают…
Там деньги ходят. И не малые, — откликнулся почти проснув- шийся Михаил, — они под флагом защиты украинской культуры по- делили всех на своих и чужих. И крутят свое кино, чего напрягаться?В том то и дело, Миша. Ну, Бог с ней, с музыкой, я в ней не очень… Друзья разбираются, вот и мне нажужжали. А вот литерату- ра! Это, брат мое.И что у нас с литературой? — Михаил с интересом смотрел на собеседника, перебирая в памяти события вчерашнего дня.Борис Семенович расположился в кресле напротив Михаила, до- стал сигарету и закурил. Он любил небольшие паузы в разговоре. Особенно когда все внимание было сосредоточено на его персоне. Борис Семенович Владимирский мог говорить о литературе и поэ- зии бесконечно. Где-то повторяясь, где-то размышляя вслух и даже матерясь, он никогда не терял нить разговора и всегда тщательно сле- дил за поведением собеседника. Но сегодня в его голове был полный, как он любил говорить, квадрононсенс. Мысли бегали в голове, будто
тараканы по кухне. И собрать их в одном месте не представлялось возможным. Он налил из кофейника черную жидкость до половины чашки себе и почти полную чашку Михаилу.
Литература… Тут дело обстоит совершенно потрясающе. Это я тебе как академик говорю. Можно просто еб…ся. Ты Володю Каден- кова знаешь? — Владимирский поднес чашку с кофе ко рту.Михаил утвердительно кивнул головой.
Так вот его, Вовку Каденкова, наградили как русского прозаика! Ты представляешь? Вовку! Как русского писателя! Это, что за шутка? Нет, он, конечно, заслуженный человек, трудяга, талантище! Только в украинской литературе, но никак не в русской. Тут бы я согласил- ся. Но кто же его, чистокровного еврея, в Украине заметит? Кто? Ни- кто! А тем более признать как украинского писателя! На самом деле русскоязычная литература Украины по отношению к литературному процессу в России — это явление самодостаточное, развивающееся параллельно и независимо от культурной митрополии, что-то вроде эмигрантской литературы русского Зарубежья, которая после револю- ции по понятным причинам оказалась оторванной от литературного процесса. Однако элитарная русскоязычная литература Украины ото- рвана от русской литературы в России скорее по причинам художе- ственным — ни в Киеве, ни в Одессе, ни в Харькове с Днепропетров- ском не отыскалось пока своего Бунина или Набокова. А ведь куда интереснее современная украиноязычная литература. Переживающая в настоящее время финансовый и идейно-художественный кризис, она, тем не менее, имеет значительные шансы и потенции удивить мир своими не написанными еще шедеврами. Но кто признает украинских авторов в России? Кому они там нужны? Ни-ко-му. Вот и получается, что посредственные русскоязычные писатели, живущие на Украине, награждаются россиянами из политических соображений, а действи- тельно выдающиеся и талантливые украиноязычные писатели и поэты никому не нужны ни в Украине, ни, тем более, в России. Взять хотя бы Василя Слапчука. Это же поэтище, Пушкин, гигант мысли…И отец украинской демократии…- автоматически прервал Михаил.