Подол… Почти полное отсутствие растительности… Грустные ма- газинчики постсоветского периода с продавцами социалистического мышления и поведения. Приятная ностальгическая грубость персо- нала и ничтожно узкий ассортимент вызывает легкое головокруже- ние и желание попросить «Жалобную книгу». Аура гуляющего по Верхнему Валу, полтора столетия назад, Бальзака, голос взлетающей по Андреевскому Спуску Ольги Лепешинской, тень таинственного Булгакова на одной из тихих улочек «самого прекрасного города на- шей родины». Подол… Андреевский спуск, Андреевская церковь… Бронзовый Борисов рядом… Разделительные столбы… Можно зае- хать снизу, можно сверху, но проехать нельзя… Кто так решил? Зачем? Непонятно. Явно не еврейская выходка… Разорванное кольцо — ал- химический знак соли, почти все древние народы, включая римлян, запрещали священникам носить кольца. Кольцо должно быть разо- рвано. Кольцо, как и узел, мешает душе выйти из тела, поэтому оно должно быть разорвано, сломано. Кто разорвал Андреевский Спуск? Зачем? Неужели пора душе Андреевского на выход?
Подол… Мусорные баки… Грустный атрибут цивилизации… Утро…
Борис Семенович ежился, глядя в небо. Будет дождь. С погодой по- следние годы что-то не того… Все изменилось и не в лучшую сторону. Где же он? Вчера его видели возле мусорных баков. Он прошел вдоль здания, остановился и пpиcлyшaлcя. Тьфу ты, ему же можно позво- нить. Дoctab mo6илкy, Бopиc Cemeнobич 6ыctpo нaшeл нyжный нomep и bключил bыsob. Hecкoлькo ceкyнд и b oднom иs 6aкob saигpaл гиmн cobetcкoгo coюsa. Oн yлы6нyлcя и пoднec tpy6кy к yxy: — Aллo!- satem, нe cпeшa, нaпpabилcя к oжиbшemy mycopникy.
Иs 6aкa пoднялcя чeлoвeк. Былo xopoшo виднo eгo гoлoвy и pyкy c тeлeфoнoм.
Да-а-а! — рявкнул шершавым голосом обитатель мусорника, не открывая глаз.А где вы?Где, где! На работе! — прохрипел человек и исчез в глубине грязной емкости.Владимирский подошел к баку и глянул на небо. Счастливый че- ловек. Спит под открытым небом. Свободен, как птица. И ниче- го — то ему не надо.
Пора вставать! — Владимирский пнул ногой мусорный бак.Семеныч, ты?Может быть.Дай поспать. Вчера был трудный день. Много работы…Да ладно жаловаться, тебе весь квартал завидует, — грозно по- высил голос Семеныч.Пусть завидуют, — ответил голос из бака.Пошли ко мне. Клары нет. Выпьем и поговорим, — Семеныч развернулся к подъезду.А где твой пес? Ты его того… Убери…Перевоплотился он…Помер, что ли?Вроде того… — Владимирский направился в сторону подъез- да, — второй раз не приглашаю.С момента развала Союза помойки в Киеве почти не воняют. Все меньше остатков продуктов питания попадает в мусор. А за теми остатками, которые все-таки попали, ведется настоящая охота. Съе- дается и допивается все. Территория строго распределена между бомжующими группами. Мусор возле супермаркета — объект стра- тегический, жизненно важный, настоящее богатство и потому, как
правило, весьма охраняемый. Мусор возле госучреждений — су- щая непотребность, ничего съедобного, однако для тех, кто еще не разучился читать — вещь достаточно интересная… Человека из му- сорного бака звали Грумберг. Никто не знает, когда именно и откуда появился этот человек. Говорили разное. Кто-то рассказывал о том, что в прошлом Грумберг был профессором философии, а после тра- гической смерти жены и детей свихнулся и попал в «дурку»1. Кто-то считал его ортодоксальным семитом и даже антиглобалистом, про- тестующим против… Против того, что происходит… Документов у него не было. А имя Грумберг прилипло по факту обвинения в шпио- наже еще с советских времен. Доброжелатели накатали на него теле- гу, приехали ребята, увезли. Потом опрашивали жителей района. Кто, что, когда? С кем говорил? К чему призывал? Вот и пошел раз- говор, мол, ГРУ2 проверяет философа. Шпиона шьют. «Посодють юродивого или опять в психушку». ГРУ да ГРУ, сначала грушником кликали, а уж потом на еврейский лад наладили. Вот и получился Грумберг. Грумберг любил мусорные баки госучреждений. Шурша- ние свежевыброшенных газет, журналов и документов в сочетании с запахом послеобеденных салфеток сводили его с ума. Он часами рыл- ся в серых папках, листал яркие журналы и читал газеты. Мусор на Трехсвятительской, рядом с Бюро Технической Инвентаризации и на улице Владимирской был для Грумберга особенно дорог. Туда по- падало огромное количество самых разнообразных брошюр, книг и разного рода служебных материалов. Таким образом, за многие годы он прочитал сотни тысяч самых разнообразных документов и газет- ных статей, служебных записок и журнальных опусов. Работники в учреждениях менялись, а традиция «подкармливать» мусорного философа оставалась. Остатки бутербродов упаковывали, а затем от- давали прямо в руки старика Грумберга. Так и жили.
Жаль пса… Хороший был… Умный… — бормотал себе под нос Грумберг, шаркая изношенными туфлями.