3 Глава
Администрация Президента частич но находится в доме, где в советское время жили высшие партийные ру- ководители УССР. Здание внешне и внутренне выдержано в духе постсоветского реализма. Ковровые дрожки, лакированные двери и мебель, светиль- ники и лифты — все осталось таким же, как и было тогда. Вот только компьютеры на столах и ароматизированная туалетная бумага напо- минают о наступлении третьего тысячелетия. Огромные балконы, с замечательным видом на старый город, выполняют роль смотровых площадок и мест для курения одновременно. На одном из балко- нов — мужчина и женщина.
Кроме первой причины, вызывающей увеличение расходов в государстве, существует другая, не менее повелительная — обя- занность соглашаться на все расходы, представляющие чисто мест- ный интерес. Депутат не может противиться этому, так как эти рас- ходы служат опять-таки выражением требований избирателей, и притом он лишь в том случае может рассчитывать на удовлетворение требований своего округа, если сам уступит подобным же требова- ниям своих коллег, — красивая женщина средних лет, одетая в белыйкостюм с ярко расшитыми бортами пиджака, говорила с солидным мужчиной лет пятидесяти пяти, с депутатским значком на лацкане.
Вы знаете, Лидия Сергеевна, вторая из этих опасностей, пред- ставляемых парламентскими собраниями, вынужденное ограниче- ние индивидуальной свободы, хотя и не так бросается в глаза, но, тем не менее, вполне реальна. Она является результатом бесчисленных и всегда ограничительных законов, считающими себя обязанными так поступать и не замечающими последствий этого из-за своей односто- ронности, — мужчина затянулся сигаретой, на мгновение задержал дыхание и выпустил густой серый дым.Очевидно, эта опасность действительно неизбежна, если даже Англия, представляющая, конечно, самый совершенный тип парла- ментского режима, такого, в котором представитель более независим от своего избирателя, чем где бы то ни было, не могла избавиться от этой опасности. Герберт Спенсер в одном из своих трудов указал, что увеличение кажущейся свободы всегда сопровождается уменьшением истинной свободы. Возвращаясь к этому в своей книге «Индивид и государство», Спенсер выражается следующим образом об англий- ском парламенте. Минуту, — Лидия Сергеевна взяла книгу, открыла в месте закладки и прочитала, — «С этого времени законодательство пошло по тому пути, который я указал. Диктаторские меры, быстро увеличиваясь, постоянно стремились к тому, чтобы ограничить лич- ную свободу, и притом двумя способами: ежегодно издавалось мно- жество постановлений, налагающих стеснения на граждан там, где их действия прежде были совершенно свободны, и вынуждающих их со- вершать такие действия, которые они могли прежде совершать или не совершать по желанию. В то же время общественные повинности, все более и более тяжелые, особенно имеющие местный характер, огра- ничили еще более свободу граждан, сократив ту часть их прибыли, ко- торую они могут тратить по своему усмотрению, и, увеличив ту часть, которая от них отнимается для нужд общественных деятелей». Ну? Как Вам? — Лидия Сергеевна закрыла книгу.Все правильно. Это прогрессивное ограничение свободы
выражается во всех странах в особой форме, на которую, однако, Спенсер не указывает. Введение целой серии бесчисленных меро- приятий, имеющих обыкновенно ограничительный характер, необ- ходимым образом ведет к увеличению числа чиновников, обязанных приводить их в исполнение, к усилению их власти и влияния; эти чиновники, следовательно, стремятся к тому, чтобы сделаться на- стоящими властелинами. Власть их тем более велика, что постоян- ные перемены правления нисколько не влияют на их положение, так как административная каста — единственная, ускользающая от этих перемен и обладающая безответственностью, безличностью и бес- прерывностью. Из всех же видов деспотизма самый тяжелый именно тот, который представляется в такой троякой форме. И вы знаете, я думаю, что постоянное изобретение таких ограничительных законов и постановлений, окружающих византийскими формальностями все малейшие акты жизни, роковым образом ведет к сужению все в боль- шей и большей степени сферы, в которой граждане могут двигаться свободно. Жертвы иллюзии, заставляющей их думать, что, умножая законы, они лучше обеспечат равенство и свободу, народы ежедневно налагают на себя самые тяжелые оковы. Достаточно сказать, до какого уродства дошли законодатели в вопросах языка и в вопросах культур национальных меньшинств. Наделали массу глупостей. Борьба с па- мятниками и война с умершими диктаторами — это путь в никуда. А теперь что с этим делать? Если дальнейшую судьбу этих глупостей не контролировать, то ситуация в стране выйдет из-под контроля. Тер- пение народа не безгранично. А помните, как у Киплинга? Послушай, человеческий детеныш, я учил тебя Закону Джунглей, но у бандарло- гов нет Закона. У них нет собственного наречия, они пользуются укра- денными словами. У них не наши обычаи. Они живут без вожаков. У них нет памяти. Они уверяют, что они великий народ, но падает орех, и они все забывают об этом. Бандарлогов много, они злы, гряз- ны, не имеют стыда и, если у них есть какое–либо желание, то именно стремление, чтобы в джунглях, то есть в Европе, их заметили. Они все собираются избрать себе вожака, составить собственные законы, при- думать обычаи, но никогда не выполняют задуманного. Как Вам?
Настолько характерно, что я даже не поняла, где слова Ки- плинга, а где ваши.Я вставил только лишь Европу, все остальное — Киплинг.Надо же как точно и актуально… Да, народ привык переносить всякое иго, но народ и сам его ищет. А затем становится пустой те- нью, пассивным автоматом, без воли, без сопротивляемости и без силы, — женщина нежно улыбнулась,- вы знаете, по моим личным наблюдениям, лишь один процент европейцев знает на самом деле, что происходит. Остальные — зомби. Они совершенно не представ- ляют, что происходит в их собственном Евросоюзе, не говоря уже об Украине и России. Так называемая свободная пресса — это не что иное, как огромный курятник. В одном углу начинают — в другом подхватывают. И что интересно, они истинно верят, что свободны в своих суждениях, они уверены, что знают, какой должна быть Украи- на. Вы представляете, они уверены, что точно знают! Даже на уровне высших чиновников Евросоюза нет людей, представляющих истин- ное состояние дел в Украине. Они — тупые снобы. Индифферентная шопинг-масса. Я им говорю, давайте проголосуем за отмену закона Ньютона, — Лидия Сергеевна улыбнулась.И что они?Они спрашивают, а кто это такой? Я говорю, это друг Эйнштей- на, — она громко рассмеялась, — они говорят, а-а-а вы, наверно, шу- тите? Эйнштейн — не политик, он — философ.Да. Грустно. Вы совершенно правы. Благодаря возрастающей ин- дифферентности и бессилию граждан роль правительств непременно должна еще больше увеличиться. Президент должен быть сильной фигурой. А вот Правительство должно обладать духом инициативы, предприимчивости и руководительства, так как все это отсутствует у частных лиц. Правительство должно все предпринимать, всем ру- ководить, всему покровительствовать. Государство, в конце концов, должно стать всемогущим провидением. Опыт поколений учит, одна- ко, что власть таких богов никогда не бывает ни слишком прочной, ни