Михаила Борис Семенович, — слушай внимательно, могут быть и цифры, и имена. Запоминай.
Грумберг откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и, качая го- ловой из стороны в сторону, продолжал: — В Голосеевском лесу открыт портал параллельного мира, это волхвы оставили. Мы должны… Мы можем… Вельзевул — монарх ада: он высокого ро- ста, он восседает на обширном троне; на лбу его красуется огнен- ная повязка; грудь раздута, лицо опухшее; брови подняты, глаза мечут искры; у него огромные ноздри и два высоких рога на голо- ве; черен, как мавр; за плечами у него виднеются широкие крылья летучей мыши, у него утиные лапы, львиный хвост и волосы до пят. Но будут и другие: Молох, Ваал, Адрамелех…
Грум! Эй, дружище, по-моему, ты уже заговорился. Начитался сказок и чудишь тут… Давай серьезно, ну! Еще водки? — Борис Се- менович выглядел обеспокоенным.Грум открыл глаза. Минуту он молчал, пронизывая взглядом, про- странство, между Михаилом и Борисом Семеновичем.
Серьезно? — Грум перевел взгляд на Михаила. — А если серьез- но, то дело очень серьезное. Дело, можно сказать, дрянь. У нас с вами большие проблемы. Я бы даже сказал, огромные проблемы. Просто колоссальные проблемы, я бы сказал…Ну, хватит юродствовать. Ты уже достал, говори серьезно, — Борис Семенович негодовал.Таким он не видел Грумберга никогда. Беспокойство и страх про- низали все его существо. Холодный пот выступил на висках, а сердце колотилось так, будто хотело выскочить и убежать. История, мать моя женщина… Ну попал… Что делать? Грум просто так не гово- рит… Что? Что происходит? Он посмотрел на Михаила. Тот сидел ни живой, ни мертвый. Белое, как мел, лицо Михаила, не выражало никаких эмоций. Только на пятом звонке, сидящие в комнате, осо- знали, что звонит телефон. Борис Семенович, почти не глядя, маши- нально поднял трубку радиотелефона и нажал кнопку.
Да. Что вы говорите? Номер? Это номер моего домашнего телефона. Как это вы не знаете куда звоните? А кто вам дал мой номер? Бабушка? Какая бабушка? Молодой человек, не парьте мои бедные сухие мозги, какая бабушка могла дать вам мой номер и за- чем? Так. Ваша бабушка. Понятно. Дала вам мой номер. Не номер, а адрес? Хорошо. Вы по адресу узнали мой телефон. Понимаю. А почему она сама не позвонила? Что? Да вы что, сегодня все сговори- лись, что ли? Вы себе сами представляете, что говорите? Бабушка, которая давно умерла, дала вам мой адрес? Боже мой, да что же это делается? Молодой человек, давайте вы позвоните завтра после обе- да, мы с вами протрезвеем и, возможно, разберемся, что к чему. Я не знаю, откуда она меня знала. Как моя фамилия? Ну, ё маё! Молодой человек, у меня просто нет сил с вами говорить. Давайте завтра, я обещаю вам, что мы обо всем договоримся. Может, вам камни нуж- ны? Нет? А может, вы мусор? Ну, в смысле, мент. Тоже нет? Тогда я не понимаю, зачем я вам нужен. Что? И вы тоже не знаете, зачем я вам нужен? Ну, это уже слишком, — Борис Семенович выключил телефон и бросил трубку на стол, — что сегодня за день? Случайно, не пятница тринадцатое?Да нет, не пятница, — отозвался Михаил Яковлевич, — кто это звонил?Я и сам не понял. Чупачупс какой-то. Голос молодой. Бабушкой мудак прикрывался, ничего святого у этой молодежи.Да это менты позорные пробивают, подставу готовят, — Грум- берг знал, что Борис Семенович приторговывал камушками и по возможности всякий раз с радостью его прикалывал, — готовь суха- ри зимой, а шерстяные носки летом. Посодють, а ты не воруй…Началось. Не смешно, товарищ Грумберг, не смешно! — нахму- рился Борис Семенович. — А чего это он звонил? Надо было спро- сить фамилию бабушки. А может…
— Может, это недостающее звено внашей цепи? — Михаил присталь- но посмотрел на Владимирского. — Может это тот, кто нам нужен?
Телефон зазвонил снова. Борис Семенович поднял трубку и нажал кнопку.
Алло. Это опять вы? Ну, хорошо. Давайте разберемся не спеша. Назовите фамилию вашей бабушки. Что? Вы ничего не путаете? Точ- но Пушкарева? Наталья Сергеевна? Ну, что же вы сразу не сказали? Эх, молодой человек… Кто только вас сейчас учит? Удивляться? Нет, дорогой мой, я уже ничему не удивляюсь, я только всего боюсь. Хо- рошо, хорошо, я вас жду у себя. Я уже наливаю вам чай, — Борис Семенович отключил телефон, — это внук моей замечательной зна- комой. Это была потрясающая женщина, умница, красавица…Спортсменка, комсомолка… — съехидничал Грумберг.Если хотите, да. Комсомолка и спортсменка. Сколько мы с ней прошли километров, сколько раз на байдарках… Байкал, Амур, Урал, да… Как это было давно… А мне не довелось даже на ее похоронах побывать. Она разбилась на Домбае. И маршрут, говорят, не трудный был, а вот один сорвался и всех за собой… Нравилась она мне, очень нравилась.А вы ей? — не унимался Грумберг.Может быть. Если бы… Но не судьба… Я был, как говорится, красив душой, а не телом… Миша, а как-то странно, да? Наталья по- гибла много лет назад, а этот утверждает, что она ему вчера сообщила мой адрес.Что вам не нравится?Понимаешь, если мне не изменяет память, то она погибла тогда, когда мы жили еще в старом доме. Не здесь. Она знала старый адрес, но, ни в коем случае, не новый. Ладно, приедет внучок — разберем- ся, — успокоил сам себя Владимирский.А как его зовут?А фиг его знает, я не спросил, — Борис Семенович растеряно пожал плечами.