—... — Президент открыл глаза и повернулся в сторону голоса.
Ладно, это все лирика. Давай о деле. Зачем звал? Ты думаешь мне нечего делать?Я хочу поменять договоренность с Системой.Что? Да ты сумасшедший, это невозможно.То, что от меня хотят, приведет к разрушению того, ради чего я пошел на все. А ты не ставил условия о правах и обязанностях. Ты просто хо- тел любой ценой стать Президентом. В чем дело? Ты им стал. Систе- ма свою задачу выполнила. Ты думаешь, легко в Пространстве Вари- антов координировать линии жизни целого народа? Теперь дело за тобой.В двери кабинета постучали.
Дорогой, ты будешь пить чай? — голос жены слегка дрожал.Нет — ответил Президент, — пейте без меня.У тебя гость? С кем ты говоришь? — не унималась супруга.— …
Я ездила в больницу к Андрею, — не дождавшись ответа, про- должала она.Как он?Слава Богу, в порядке.Я не могу сейчас говорить, извини…Он опять говорит сам с собой. Она отошла от двери, остановилась и напрягла слух…
Итак, — Виктор Антонович задумался, посмотрел в черное окно. Как лучше сказать?Говори, как думаешь, — из темноты кабинета вышел обладатель хриплого голоса.Человек напоминал средневекового старца. Он был одет в длин- ную черную рубаху, похожую на рясу священника. На голову наки- нут капюшон, скрывающий лицо. Иногда свет настольной лампы фрагментами выхватывал из тени контуры подбородка, носа и на- висающих над глазами густых бровей. Двигался человек не спеша, опираясь на длинный посох. Пройдя несколько метров, старец довольно ловко уселся в кресло.
Услышал мои мысли… Не удивительно…
Тебе так интересней? Как мне с тобой говорить, если ты знаешь, о чем я думаю? Останется только указать мне, что делать.Во-первых, я не всегда могу слышать, что думают люди. Во- вторых, единственное, что не подвластно Системе и тем более мне — это твои мысли. В этом человек имеет полную свободу, но в то же время несет ответственность за свои мысли, действия, а в каких-то случаях и за бездействия.Что будет стоить для меня изменение договоренности с Систе- мой? Неужели нельзя ничего сделать?В Системе все возможно. Смотря, что ты готов заплатить. Ты опять готов на любую цену?Нет! — Президент вскочил со стула и, размахивая карандашом, закричал, — опять платить?Не-е-е-е-т? В самом деле? Ты посмотри. А я думал, ты все тот же.Хватит издеваться. Я серьезно.А если серьезно, я не знаю, что из этого получится. Посмотри на мэра Киева, думаешь, ему легко и просто? А ведь он тоже хотел любой ценой стать мэром. Клялся, что готов на любые жертвы… А теперь? Ты думаешь, он счастлив?Не знаю.А ты вообще знаешь, что такое счастье? В двери кабинета снова постучали.Виктор, дорогой. Я принесла тебе чай.Минуту, — громко сказал Президент, повернувшись в сторону двери и тихо добавил обращаясь к старцу, — мне плевать на вашего мэра и его мысли… Иди, думай. Я что, мало для вас сделал? Всё, что вы хотели и даже больше.Не знаю… — старец подошел к компьютеру и, убедившись, что тот в сети, бесшумно, как привидение, нырнул в монитор.
Президент подошел к двери.
Заходи, — ласково сказал Президент, открывая дверь.Ты один? — она с удивлением осмотрела кабинет. Все было на своих местах. Лишь монитор выбрасывал новые окна, выстраивая их в ряд с верхнего левого угла в правый нижний, — А мне показалось, что у тебя гость. Слышала разговор…Да так, мысли вслух. Не беспокойся, все в порядке. Почти все.Да все и не может быть. Как Андрей?
Упал на улице, то ли толкнул кто, то ли споткнулся. Поедем к нему? Ой, чашку забыла.Она побежала в столовую за чашкой, а он провожал ее любящим, нежным взглядом… Любимый человек, самый близкий и родной. Если бы ты знала, что во мне происходит…