Дэвид сидел в кресле и смотрел на падающий в бассейн лед. Ин- тересная конструкция, никогда раньше такой не видел. Бассейн со льдом… Интересно… Он посмотрел на гостя и ему стало грустно и гадко. Кризис, затем банкротство банков, затем банкротство заводов и фабрик, затем... Как трудно знать, что будет... Какие они все счастли- вые в своем неведении...
Нам нужен хаос и кризис, — продолжал гость, — только так мы сможем окончательно победить тех, кто стоит против демократиии свободы. Помните у коммунистов: «… мы старый мир разрушим до основания, а затем мы… новый мир построим…». Конечно, будет больно, это естественная боль человека, которому делают хирургиче- скую операцию по удалению раковой опухоли… А вот когда человек будет здоров, вот тогда он поймет, ради чего он терпел и страдал. Это все ради свободы и демократии! Вы должны сплотить в своих рядах тех, кому не удается в условиях диктатуры, то есть я хотел сказать в антидемократических условиях, зарабатывать на хлеб насущный. Люди, которые не могут устроиться на работу, люди которые не- довольны существующим порядком — это наши волонтеры, наша опора и надежда… Бывшие заключенные, безработные, все, кому не нравится нынешнее правительство России — это наши люди…
Представители российской оппозиции смотрели на гостя, как заво- роженные. Они даже ничего не ели и не пили. Дэвид не мог дождаться окончания риторического опуса, его мучили мысли. О мысли… Это единственное, что принадлежит только мне. Хаос… Революции… Как все надоело… Послать бы это все к чертям… Он посмотрел на лица российских оппозиционеров. Кто они? Откуда их выкапы- вают? Неужели они не видят, куда их ведут? А этот… Гроссмей- стер… Такой не остановится ни перед чем… С кем приходится работать… Бывшие заключенные, коммунисты, извращенцы, профессиональные преступники, религиозные фанатики, лица, ли- шенные гражданства, бродяги, бездельники… Отбросы общества... Пятая колона. А мы из них делаем святых... Почему бы просто не пригласить всех этих святош, радетелей демократии в Амери- ку и не обеспечить им государственные должности? Он улыбнулся. Через несколько месяцев большинство из них отправится обратно, а нам придется произвести дезинфекцию в их кабинетах. Огром- ный поток такого рода ничтожеств хлынул в Америку сразу же после мировой войны, используя свое заключение в лагере как своего рода моральную визу. Вот тогда и наступил крах, все эти твари выбрались из своих нор и начали расползаться по улицам. Во всяком обществе есть люди, которые могут созидать и созидают, и пока нация стабильна, остальные тоже стремятся им соответство-
вать — хорошо зарабатывать и кормить семью или поступать в университет и получать хорошее образование. Недовольные в большинстве своем являются неудавшимися интеллектуалами или, вернее, псевдоинтеллектуалами. В глубине души они знают или догадываются, что они ничего собою не представляют. Они ничего не могут создать... они не умеют ни рисовать, ни писать стихи, ничего такого, что было бы замечено. То, что они делают, низкого качества и не имеет спроса на свободном рынке. А я им помогаю… И, на смену тирании рынка, которая более или менее естественна, приходит тирания интеллектуалов-неудачников, которые убежде- ны, что они одни правы, и хотят заставить всякого, кто не столь блестящ, поклоняться им, как глиняным божкам. Господи… Что мы делаем? А потом видится всякое…
Дэвид, вы меня совершенно не слушали.Дэвид открыл глаза и увидел гостя, который сидел рядом с ним: — Простите, я устал. Были трудные дни. Извините меня. А где наши русские друзья?
Они ушли. Вы всё проспали.Я не спал, я думал…А скажите, Дэвид, говорят, что вы держите у себя на столе пор- треты нацистов?Вы собираете на меня досье?Это не мой профиль.Да, но разумеется не всех. Только двух людей, Мюллера и Шел- ленберга, — не смутившись, ответил Дэвид, — это были настоящие профессионалы разведки.Да, да, конечно. Кем бы они ни были — это пособники Гитлера.Весь немецкий народ был пособником Гитлера, и что? А я счи- таю, что именно теория гуманизма привела к фашизму. Ведь евро- пейское сообщество осудило Гитлера не за то, что он делал, а за то,что он говорил. Европейцы веками эксплуатировали индусов и не- гров, но называли это просветительской миссией и освобождением угнетенных. Гитлер хотел заняться тем же самым, и если бы обставил свое желание красивыми словами, его причислили бы к великим за- воевателям и просветителям. Но он обозначил свои намерения от- крытым текстом, и «просвещенные» его осудили.
Наверно, вы правы. Да. А ведь я работал с Мюллером, когда он был уже в штатах. Какие были времена... Эй, молодость... Да. Он тогда меня просто потряс. Мы пытались разобраться с бегством Гитлера. Он нам очень помог…Мюллер сообщил вам, куда сбежал Гитлер?Нет… Хотя, может быть, так и лучше. Никто не знает, что бы Гитлер наговорил в суде… Так лучше всем. Русские остались доволь- ны и нам неплохо… А вы сегодня хорошо поработали. Я отмечу вас в отчете…Скажите, зачем столько мер безопасности? Зачем был этот спектакль? Мы же в Украине, а не в России? У нас под контролем практически всё.Дэвид, я хорошо знаю вашего отца. Он замечательный человек.