- Да. Да. Всё замечательно. Мы с Анх просто... болтали. О наших выходных.
Карлсен посмотрел на Анх, словно впервые осознал, что она находится в комнате. Он признал её существование одним из тех коротких кивков, которыми парни приветствуют других. Его рука скользнула ниже по позвоночнику Оливии в тот самый момент, когда глаза Анх расширились.
- Приятно познакомиться, Анх. Я много слышал о тебе, - сказал Карлсен, и Оливия должна была признать, что он был хорош в этом. Потому что она была уверена, что с точки зрения Анх это выглядело так, будто он её лапает, но на самом деле это было... не так. Оливия едва чувствовала его руку на себе.
Совсем немного, может быть. Теплое, легкое давление, и …
- Мне тоже приятно познакомиться. - Анх выглядела ошеломленной. Как будто она могла потерять сознание. - Эм, я как раз собиралась уходить. Ол, я напишу тебе, когда... да.
Она вышла из комнаты прежде, чем Оливия успела ответить. Это хорошо, потому что Оливии не нужно было придумывать новую ложь. Но и не очень, потому что теперь здесь были только она и Карлсен. Стоящие слишком близко. Оливия заплатила бы хорошие деньги за то, чтобы сказать, что именно она установила между ними дистанцию, но неловкая правда заключалась в том, что Карлсен отступил первым. Достаточно, чтобы дать ей пространство, в котором она нуждалась, и даже больше.
- Все в порядке? - спросил он снова. Его тон был все еще мягким. Не то, чего она ожидала от него.
- Да. Да, я просто... - Оливия махнула рукой. - Спасибо.
- Не за что.
- Ты слышал, что она сказала? Про пятницу и...
- Слышал. Вот почему я... - он посмотрел на неё, а затем на свою руку - ту, которая согревала её спину несколько секунд назад, и Оливия сразу же поняла.
- Спасибо, - повторила она. Потому что Адам Карлсен, возможно, и был известной задницей, но в данный момент Оливия чувствовала себя чертовски благодарной. - Кроме того, я не могла не заметить, что за последние семьдесят два часа ко мне не стучались агенты ФБР, чтобы арестовать меня.
Уголок его рта дернулся. Незначительно. - Это так?
Оливия кивнула. - Что заставляет меня думать, что, возможно, ты не подал эту жалобу. Хотя это было бы полностью в твоих правах. Так что, спасибо тебе. За это. И... и за то, что вмешался прямо сейчас. Ты избавил меня от многих проблем.
Карлсен долго смотрел на неё, внезапно став похожим на себя во время семинара, когда люди путали теорию и гипотезу или признавались в использовании удаления из списка вместо вменения.
- Тебе не нужно, чтобы кто-то вмешивался.
Оливия напряглась. Точно. Знакомая задница. - Ну, я же не просила тебя ни о чем. Я собиралась разобраться с этим сама...
- И ты не должна лгать о своем статусе отношений, - продолжил он. - Особенно не для того, чтобы твоя подруга и твой парень могли встречаться без чувства вины. Дружба так не работает, насколько я знаю.
О. Значит, он действительно слушал, когда Оливия извергала на него историю своей жизни.
- Это не так. - Он поднял бровь, и Оливия подняла руку в защиту. - Джереми на самом деле не был моим парнем. И Анх ни о чем меня не просила. Я не какая-то жертва, я просто... хочу, чтобы моя подруга была счастлива.
- Обманывая её, - добавил он резко.
- Ну, да, но... Она думает, что мы встречаемся, ты и я, - промурлыкала Оливия.
Боже, последствия были слишком нелепыми, чтобы вынести их.
- Разве не в этом был смысл?
- Да, - она кивнула, потом вспомнила о кофе в руке и сделала глоток из своей кружки. Он был еще теплым. Разговор с Анх не мог длиться больше пяти минут. - Да. Думаю, так и было. Кстати, я Оливия Смит. На случай, если ты всё еще хочешь подать жалобу. Я аспирант в лаборатории доктора Аслан...
- Я знаю, кто ты.
- О. - Может быть, он уже искал её. Оливия попыталась представить, как он просматривает раздел "Текущие аспиранты" на сайте кафедры. Фотография Оливии была сделана секретарем программы на третий день её обучения в аспирантуре, задолго до того, как она полностью осознала, что её ждет. Она старалась выглядеть хорошо: укладывала свои волнистые каштановые волосы, наносила тушь, чтобы подчеркнуть зелень глаз, даже пыталась скрыть веснушки с помощью тонального крема. Это было до того, как она поняла, насколько безжалостной, насколько жестокой может быть академическая наука. До чувства неадекватности, до постоянного страха, что даже если она будет хороша в исследованиях, она никогда не сможет стать настоящим академиком. Она улыбалась. Настоящей, реальной улыбкой.
- Хорошо.
- Я Адам. Карлсен. Я с факультета…
Она расхохоталась ему в лицо. И тут же пожалела об этом, заметив его растерянное выражение лица, как будто он всерьез думал, что Оливия может не знать, кто он такой. Как будто он не осознавал, что является одним из самых выдающихся ученых в этой области. Эта скромность совсем не была похожа на Адама Карлсена. Оливия прочистила горло.