Оливия направилась в комнату отдыха, мысленно составляя бесстрастную речь о том, что она готова пользоваться его помещениями только ночью и ограничить потребление кислорода до менее чем пяти вдохов в минуту. Она налила себе чашку несвежего кофе и обернулась, чтобы увидеть, что кто-то хмурится прямо у неё за спиной.
Она так сильно испугалась, что чуть не обожглась.
- Господи! - она схватилась за грудь, сделала глубокий вдох и крепче прижалась к своей кружке Скуби-Ду. - Анх. Ты меня до смерти напугала.
- Оливия.
Это был плохой знак. Анх никогда не называла её Оливией - никогда, если только не отчитывала её за то, что она грызет ногти до крови или ест витаминные жевательные резинки на ужин.
- Эй! Как твои...
- Прошлой ночью.
Черт. - … выходные?
- Доктор Карлсен.
Проклятье, проклятье, проклятье. - А что с ним?
- Я видела вас двоих вместе.
- О. Правда? - удивление Оливии звучало болезненно наигранным, даже для её собственных ушей. Возможно, ей следовало записаться в драмкружок в старших классах вместо того, чтобы заниматься всеми доступными видами спорта.
- Да. Здесь, в отделе.
- О. Круто. Хм, я тебя не видела, а то бы поздоровалась.
Анх нахмурилась. - Ол. Я тебя видела. Я видела тебя с Карлсеном. Ты знаешь, что я тебя видела, и я знаю, что ты знаешь, что я тебя видела, потому что ты избегаешь меня.
- Я не избегала.
Анх бросила на неё один из своих грозных взглядов, не терпящих возражений. Вероятно, именно такой взгляд она использовала, будучи президентом студенческого сената, главой Стэндфордской ассоциации "Женщины в науке", директором по связям с общественностью Организации ученых BIPOC 4. Не было такой битвы, в которой Анх не смогла бы победить. Она была грозной и неукротимой, и Оливии нравилось это в ней - но не сейчас.
- Ты не ответила ни на одно моё сообщение за последние два дня. Обычно мы переписываемся каждый час.
Оливия переложила кружку в левую руку только для того, чтобы выиграть время, - Я была... занята?
- Занята? - бровь Анх поднялась вверх. - Занята поцелуями с Карлсеном?
- О, это. Это было просто...
Анх кивнула, как бы поощряя её закончить фразу. Когда стало очевидно, что Оливия этого не сделает, Анх продолжила за неё.
- Это был... без обид, Ол, но это был самый странный поцелуй, который я когда-либо видела.
Спокойствие. Оставайся спокойной. Она не знает. Она не может знать. - Я сомневаюсь в этом, - слабо ответила Оливия. - Взять хотя бы тот перевернутый поцелуй Человека-паука. Это было гораздо более странно, чем...
- Ол, ты сказала, что в тот вечер у тебя было свидание. Ты же не встречаешься с Карлсеном? Да? - она исказила лицо в гримасе.
Было бы так легко признаться в правде. С начала учебы в аспирантуре Анх и Оливия совершили кучу идиотских поступков, вместе и порознь; случай, когда Оливия запаниковала и поцеловала не кого иного, как Адама Карлсена, мог бы стать одним из них, над которым они смеялись во время еженедельных вечеров с пивом и зефиром.
Или нет. Был шанс, что, если Оливия признается во лжи сейчас, Анх никогда больше не сможет ей доверять. Или что она никогда не будет встречаться с Джереми. И как бы Оливии ни хотелось блевать от мысли о том, что её лучшая подруга встречается с её бывшим, мысль о том, что эта лучшая подруга не будет счастлива, вызывала у неё гораздо большее желание блевать.
Ситуация была удручающе простой: Оливия была одна в мире. Она была одинока уже долгое время, еще со школы. Она приучила себя не придавать этому большого значения - она была уверена, что многие люди были одиноки в этом мире и оказались вынуждены вписывать выдуманные имена и номера телефонов в свои формы контактов на случай чрезвычайных ситуаций. Во время учебы в колледже и в магистратуре, сосредоточенность на науке и исследованиях была её способом справиться с ситуацией, и она была совершенно готова провести остаток жизни в лаборатории, где её верными спутниками будут лишь мензурка и горстка пипеток - пока... Анх.
В каком-то смысле это была любовь с первого взгляда. Первый день в аспирантуре. Ориентация биологической группы. Оливия вошла в конференц-зал, огляделась и в ужасе села на первое свободное место, которое смогла найти. Она была единственной женщиной в комнате, практически одна в море белых мужчин, которые уже говорили о лодках, о спорте, который показывали по телевизору накануне вечера, и о лучших маршрутах для поездок в разные места. Я совершила ужасную ошибку, - подумала она. Парень в ванной ошибся. Мне не следовало приходить сюда. Я никогда не впишусь в коллектив.