Всю следующую неделю Боря наблюдал за странным поведением отца. Утром понедельника он хмурым и раздражённым поехал на работу, а после неё всё такой же хмурый и раздражённый ни с кем не разговаривал. Во вторник он вообще поссорился с мамой и накричал на неё. В среду папа оставался пасмурным, но спал он теперь не в родительской, а на диване в гостинной. В четверг он был задумчивым и подавленным. А в пятницу он целый вечер не отходил от телефона, всё время кому-то названивания. В субботу, придя после тренировки по плаванию, Боря зашёл в свою комнату, а на его кровати лежала Она. Она сняла свои черные одежды и кинула их небрежно на пол, Она со стройной, слегка полноватой фигурой, с широкими бёдрами и грудью, со смугленькой кожей, легко и важно вытянула свою пухленькую руку с элегантными пальчиками, на которых красовался свежий серебряный маникюр. Боря ошеломлённо стоял в дверях и рассматривал гостью. Сзади появилась мама: -Она твоя. Боря удивлённо и недоверчиво обернулся на неё, потом на гитару и стал медленно к ней подходить. Он бережно взял инструмент, сел на диван и положил гитару на колени. Он по одной, еле дотрагиваясь, дергал струны. -Ну, развлекайся - пролепетала мама и упорхнула в другую комнату. За опустевшим местом стал виден силуэт отца, наблюдавшего с самого начала всю эту картину. -Кровопийцы, - со вздохом сказал папа и удалился вслед за мамой. Боря остался с Ней один на один и не знал что делать. Он поставил её на ребро так как это делал брат Никиты, кое-как зажал пальцами левой руки три струны и провел рукой по струнам. Раздался неприятный полуглухой звук. Он переставил пальцы и снова провёл по струнам, гитара снова издала такой же звук, но на этот раз более грустный, как будто она просила о помиловании. В музыкальной школе Вельска не было гитарного отделения, поэтому Боря пошёл к единственному ему знакомому мастеру гитары, к брату Никиты, но, к несчастью, узнал, что тот уехал в другой город по делам, а вот тетрадка с записями аккордов, табов, и разборами песен осталась, но брать её мальчики не смели, боясь получить по шее. Боря стал вымаливать её у Никиты, и тот установив, что цена молитвы - месяц помощи с домашней работой и контрольными, всё же немного осмелел, забрался в тумбочку брата и отдал священные писания Боре. Залетев домой и сбросив с себя балласт в виде обуви и куртки, Боря побежал в свою комнату. Он открыл священные скрижали и стал их изучать, попутно применяя знания на практике. И спустя обед, полдник и ужин Боря худо-бедно научился зажимать аккорды Am, Dm, E и С. Боря успел бы в этот день ещё выучить и аккорд G, если бы уставший от непрекращающейся какофонии отец не пригрозил сыну. Боря лёг в кровать, но не один, а с гитарой, укрыв её простынёй. И глубокой ночью, когда родители уснули, Боря слегка подёргивал струны, приглушая их. На следующий день, в семь часов утра, в безработное воскресенье маму, папу и соседей разбудил не будильник и не крик петуха, а бряцание струн. Папа уже вставал, чтобы наказать сына, но мама успела его схватить и успокоить, и отец зарылся в подушку, долго что-то бубня. А Боря всё играл, у него получалось даже лучше чем вчера, иногда удавалось сыграть аккорд так, что звучали все струны; так и до Джимми Хендрикса недалеко! И Боря опять весь день провёл с Гитарой. Отец в обед не выдержал музыкальной пытки и ушёл в гараж, а мама осталась дома на страже сытости сына, каждые 15 минут напоминая Боре об уже остывшей еде. Но Боря её не слышал. Музыка закрыла ему уши своими мягкими ладонями и тихо напевала мелодию, очаровывающую мальчика и уводящую его всё дальше вглубь своих чувств. Так проходили дни, иногда и ночи. Обучение без учителя шло туго, но Боря хоть и тяжко, но преодолевал трудности. Он ничего не слышал сквозь ладони музыки. Он ходил в школу, а слова учителей пролетали мимо, вместо формул и чисел Боря видел названия аккордов и табы. На плавание Боря ходил уже не с таким удовольствием: приходил как можно позже, а уходил как можно раньше, а иногда и вовсе не приходил. Через три недели школьные учителя и тренер по плаванию стали жаловаться на неуспеваемость Бори. Родители сразу поняли её причину. Отец принял решение избавиться от инструмента, но мама слёзно попросила его этого не делать, но папа был настойчив!.. Но он же всё таки любил своих жену и сына и не мог разбить им сердца… и наказание его смягчилось. Отец поставил перед Борей условие: либо сын исправляет учёбу и исправно ходит на плавание, либо инструмент будет конфискован. Боря был вынужден согласиться на такие невыгодные условия. Гитаре он стал уделять меньше времени, хотя за месяц достиг неплохих результатов (он уже научился зажимать баррэ и выучил несколько простых песен), и учёба и отношения с тренером наладились. Но мальчик всё ещё каждую секунду думал о Ней, о том, какую песню выучить следующей, о том, как улучшить свою игру, что тренировать дальше. Иногда в голове Бори рождались мелодии, которые могли бы стать великими песнями, но, к сожалению, низкий уровень навыков пока не позволял их перенести из мира фантазий в наш мир, и эти песни так и оставались томиться в голове мальчика. Одним зимним вечером, холодным на улице, но уютным дома, при жёлтом свете настольной лампы, сидя на диване, Боря тренировался на Гитаре. Случайно его пальцы встали на случайные струны и правая рука провела по ним. Боря застыл, только что сыгранный им звук хранил, как казалось, все чувства, которые бушевали на тот момент в душе мальчика. Один этот крохотный звук, длящийся миг, смог вместить в себя море переживаний. Но море требовало вылиться в океан. Тогда Боря стал аккуратно подбирать ноты. Каждый раз, когда Боря подбирал новую ноту, неподходящую для мелодии, он как будто сбивался и каждый раз возвращался в начало пути, к первому случайному аккорду, после проходил по уже “протоптанным” нотам и, когда подходил к новому распутью, делал случайный шаг, и если шаг был неверным, начинал всё сначала. И так нота за нотой, за ночь Боря сочинил песню - свою - первую - песню. Боря уже видел как эта песня заставляет затихнуть всех, кто услышит её первые ноты, и погрузиться в свои собственные мысли и переживания, как другие парни учат её и исполняют для девчонок. Сыграв песню ещё несколько раз и насладившись ею, Боря положил рядом Гитару и лёг спать под утро. Так шли два года. В свободное от учёбы, плавания и друзей время Боря играл на Гитаре. Навыки его заметно для родителей и соседей улучшились. Он научился играть перебором, боем, щипком, зажимать баррэ, филигранно перебирать пальцами на грифе, выучил все возможные аккорды, десятков восемь известных на тот момент песен, десятка четыре риффов и, самое главное, сочинил три собственных песни, но Боря никому их не представлял. Закончилась школьная жизнь, началась студенческая. Боря поступил в Рязанский Государственный Университет на инженера. На вокзале во время прощания мама со слезами на глазах отпускала сына во взрослую жизнь. За всё время проведённое на перроне она научила Борю, как правильно питаться, как хорошо учиться, как общаться с преподавателями, как выбирать себе девушку, как с ней себя вести, не забыв сказать, чего делать нельзя, а именно пить, курить и гулять допоздна, а отец, пожав руку сына, ограничился несколькими советами. Гитару Боря взял, конечно же, с собой. В Рязани Боря жил в общежитии. Соседом Бори оказался архитектор первого курса Максим Горшков. Максим тоже играл на гитаре и даже лучше чем Боря, поэтому они сразу нашли о чём поговорить. Как-то раз Боря осмелился и представил свои песни Максиму, тот нашёл их гениальными. Боря увидел в Максиме наставника, который поможет улучшить игру на гитаре, а Максим в Боре увидел талант, с которым можно создать тандем. На первой неделе общения ребятами было решено создать группу. Боря бы